Что он не мифический, а самый настоящий. Я буду забирать ее на праздники и выходные, иногда на каникулы, водить в торговые центры и детские комнаты. Что не так? Так полстраны живет.
Я собираюсь с духом, поднимаю голову и, глядя на сосредоточенный профиль Луки, отчетливо произношу:
– Я прошу тебя не делать ей больно. Не заставляй ее чувствовать себя ненужной.
Лука
Слова Рады вызывают во мне непонимание и раздражение. Я не могу до конца разгадать эту женщину: чего она от меня хочет. Последнюю фразу я вообще оставляю без ответа – как я могу сделать больно ребенку? Каким образом? Я не собираюсь просто познакомиться и посмотреть на Олю, я намерен принимать участие в ее жизни.
Да, в качестве выходного папы, но такое положение меня вполне устраивает.
Я лишь сильнее стискиваю руль, раздражаясь. Но, помня о деликатном положении Рады, молчу, чтобы лишний раз не нервировать беременную.
Какое-то время мы едем молча, каждый думая о своем.
– Расскажи мне о ней, – все же нарушаю тишину. Потому что чем ближе к больнице, тем отчетливее я чувствую волнение.
Да, я, взрослый мужик, волнуюсь перед встречей с маленькой девочкой! – Что любит Оля?
И Рада тут же меняется, преображаясь: ни лице расцветает улыбка, а глаза сияют ярче звезд. Невооруженным глазом видно, что она бесконечно любит малышку, девочка для нее дороже жизни. Это чувствуется.
– Кнопка, она чудесная. Нежная, добрая, ласковая. У нее большое и любящее сердце. Она любит танцы и рисование, петь песни из мультиков, у нее хороший слух. А еще Оля очень смышленая, порой задает такие вопросы, на которые я не сразу нахожусь с ответами.
Порой мне кажется, что ей не шесть, а все десять лет. И еще она мечтает о кошке. Она – замечательный ребенок во всех смыслах."
"Остаток пути я обдумываю слова Рады, пытаясь представить, как выглядит моя дочь. На кого похожа? Какого цвета у нее глаза и волосы? какой носик? Мне так не терпится увидеть малышку вживую, что я немного втапливаю педаль газа в пол, прибавляя скорость.
Мы паркуемся, я помогаю выбраться Раде из машины, придерживаю за талию и оставляю руку там до самой палаты.
Но Рада настолько волнуется, что не обращает на этот жест никакого внимания.
Она берется за ручку, на миг прикрывает глаза, глубоко вдыхает и только потом толкает дверь, широко улыбаясь.
– Кнопочка моя, привет! Как ты тут?
Любопытство сжирает меня изнутри, и я, желая скорее увидеть девочку, выглядываю из-за плеча ее матери. И тут же меня берут в плен умные, чуть прищуренные серые глазки.
