Потому что если она и дальше планирует себя так вести, то…этот раскол серьезно ударит по нам. И по нашим еще не рожденным детям.
– Успокойся, Алиса…
– Нет, я не собираюсь успокаиваться! Я лично придушу мерзавку!
– Ты не слышишь меня!
Я все же достигаю своей жены, сжимаю ее предплечья и легонько встряхиваю, желая до нее достучаться. Чтобы она услышала меня. Чтобы поняла. В конце концов, она же тоже будущая мать! Как можно бросить своего ребенка?! он же беззащитен и так нуждается в любви обоих родителей!
Но пока в ее глазах бушуют ненависть и злоба.
И я решительно не понимаю: как я могу исправить «последствия» той ночи семь лет назад?! Чего она от меня хочет?! Да и я не хочу ничего исправлять! В таком случае у нас с Радой не было бы такого чудесного Ежика!
Алиса умолкает, резко выдыхает, прикрыв глаза, как будто собирается с мыслями. Поднимает на меня голову и с ненавистью выплевывает каждое слово:
– Я знаю ее? Кто эта женщина? Говори, или я сама докопаюсь до правды.
Кто бы сомневался.
В этом ей нет равных.
Я не собираюсь скрывать ничего от жены. Потому что искренне считаю, что отношения, построенные на правде и доверии – самые крепкие. Как и не собирался скрывать от Алисы Кнопку – в противном случае мне пришлось бы врать и каждый раз выдумывать объяснения своим отлучкам и задержкам. Ведь я намерен часто видеться с дочерью. А Алиса не заслуживает такого пренебрежительного отношения.
– Знаешь. Это Рада. Ее Оля – наша с ней дочь.
Алиса отшатывается от меня, как от прокаженного, задыхаясь и хватая ртом воздух.
Делаю шаг вперед, чтобы попытаться успокоить ее, но она предупреждающе выставляет руку и орет на весь дом:
– Что?! Вы оба там охренели?! Она это подстроила, мерзавка! Я ее уничтожу. Я уничтожу и эту вашу девчонку! Она не получит никакого лечения!!
Впервые вижу жену такой. Это не злость, это чистая, неразбавленная жестокость. Пугающая, отвращающая. Такая Алиса не вызывает у меня ничего, кроме омерзения и злости.
– Замолчи! Услышь себя со стороны, что ты несешь?! – рявкаю, пряча руки в карманы и отступая на шаг назад.
Жалости и сочувствия моя жена больше у меня не вызывает. Нет, сейчас во мне бурлят совсем иные чувства.
– А может и дети у нее тоже от тебя?!
– Конечно, Рада же вынашивает их для нас!
– Нееееет, Лука. Твои и ее.
Тяжело вздыхаю, сжимая пальцами переносицу, и предпринимаю еще одну попытку воззвать к благоразумию Алисы. И это точно последняя.
– Ты утрируешь.
