"
"– Я и есть взрослая, я скоро в школу пойду, – выпятив нижнюю губу, сурово бурчит Олюшка. Ну, точно Ежик! – Если выздоровею. Ты так и не ответил.
– Ну, что за глупости пришли в твою головку! Ты обязательно поправишься! Мы с мамой постараемся и сделаем все для этого! И разве ты можешь не понравиться?! Просто я испугался, – понижаю голос и наклоняюсь вперед, как будто сообщаю особо важный секрет.
– Ты?! – выпучивает глаза и даже подпрыгивает на койке, чем заставляет меня широко улыбнуться. – Испугался?! Не может быть! Папы ничего не боятся! Они же супермены!
Искренне, от души, до слез в глазах смеюсь над словами, сказанными с такой уверенностью и детской непосредственностью.
– Ничего смешного, – снова бурчит.
– Извини, с чего ты взяла, что все папы – супермены?
– Мне подружка в садике так сказала. Что ее папа – супермен. Он исполняет все ее желания…И все-все может…
И снова в ее голосе столько сожаления и тоски, что сердце болезненно сжимается. Снова корю себя и обстоятельства за то, что не был рядом с Ежиком все эти годы.
Что она была одна и беззащитная. Мама есть мама, но и папа очень важен. Особенно для девочки.
Я настолько влюблен в собственного ребенка, что хочется кинуться исполнять все – все желания этого маленького, но такого очаровательного Ежика. Даже если она попросит звезду с неба достать – я найду способ выполнить.
– Ну, я, может, и не супермен, но попробую. Чего ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты защитил нас от дяди Платона, – не задумываясь, выпаливает Кнопка, и ее слова повергают меня в шок.
– Он обижал маму, и она много плакала. Я хочу, чтобы ты жил с нами, как настоящий папа.
Я напрягаюсь. Меня пугают и настораживают слова Ежика о каком-то дяде Платоне. Я даже пропускаю ее последнее предложение мимо ушей.
Представляю худшее, и ладони сжимаются в кулаки. Я беру ладошки Кнопки в свои руки и, с трудом сдерживаясь, чтобы не показать истинных эмоций, уточняю:
– А кто такой дядя Платон?
– Это дядя, с которым мама жила.
– И как он вас обижал?
– Он кричал на маму, а потом она плакала.
А потом этот дядя привел домой тетю Риту, и она трогала мамины вещи, и мама плакала всю ночь.
Я ему шею сверну голыми руками за то, что заставил моих девчонок пройти через эту грязь. Особенно за то, что не постеснялся маленького ребенка!
– Я разберусь, малыш, с дядей Платоном, я тебе обещаю. А теперь пойдем на процедуры, нас доктор уже давно ждет.
Но Ежик не к месту проявляет свой упертый характер.
