Мама для его сына

Внутри бушует маленькая война.

Сегодняшний день сравним с апокалипсисом. Как я выдержала все это? Как мы выдержали?

Обычно трудности и испытания закаляют, только я чувствую лишь грусть. Столько людей погибли сегодня просто так, из-за уязвленного самолюбия нескольких засранцев. Поверить не могу, что власть настолько опьяняет людей, делая из них нечто хуже зверей подобное.

Но ко мне сегодня вернулся мой мужчина, я не могу не радоваться этому факту. Я хочу лишь любить и дарить себя ему, быть рядом, чтобы он знал, как сильно необходим и что в нем нуждаются.

Не знаю, как долго я лежала и обдумывала все случившееся, вспоминала все ли получили по заслугам и провалилась в сон.

Из морока меня вывели мягкие поглаживания изнывающей груди, ставшей безумно чувствительной не в самом приятном смысле, но и более округлой, чему я была нереально рада. Прикосновения смещались все ниже, а я поглощенная сном и опьяненная уставшим состоянием никак не могла проснуться. Лишь когда ладонь накрыла мой плоский пока еще живот, я резко дернулась и хотела закричать, но меня успокоил образ Далера склонившегося надо мной.

– Тише, красивая, тише. Это я."

"Выдыхаю комок воздуха, который застрял в горле и зарываюсь в его волосы пальцами рук.

– Я испугалась, – шепчу ему, наслаждаясь поцелуями, к обнаженной коже. – Думала, мне все приснилось.

– Прости, – гладит по бедру.

– Все хорошо, нужно привыкнуть просто… Заново.

Знаю, что колко выходит, но это правда. Я оказалась слишком сильной, теперь хочу вновь стать слабой.

– Я все исправлю, – обжигает своим дыханием низ моего живота и оставляет влажную полоску языком вдоль линии трусиков, постепенно смещая их вниз.

Снимает с меня белье и тут же, чтобы не успела среагировать, разводит ноги открывая меня себе.

«Зря, я и не думала сопротивляться».

С голодным рыком впивается в мою изнывающую плоть и дарит потрясающее удовольствие нежным языком, доводя до сумасшествия, заставляет сокращаться в такт бешенного пульса.

Как только я кончаю, Далер не отстраняется, а продолжает ласкать, аккуратно вырисовывая кончиком языка узоры, а после ползет вверх, но останавливается прямо над моим животом, в точности как тогда уснул пьяным на мне.

Ложится так, чтобы не давить на меня и не переставая гладит кругами вокруг пупка.

– Как думаешь, он слышит нас?

– Пока нет. Неделе к пятнадцатой это будет возможно.

– А сейчас сколько? – спрашивает, изогнув брови так смешно.

Глажу его по волосам, и мне так нравятся его завитки прядей.