— И поверь, мои достойнейшие духовные наставники найдут правильные слова для пока еще твоего дракона!
— Прекрасно, что вы так верите в своих наставников, — проговорил всеблагой нон Арринтир, — однако же сейчас вы обязаны подчиниться именно мне. А я говорю надеть перчатку!
Нон был раздражен: что-то, очевидно, пошло не по плану.
Ну а я… Я, как ни странно, была спокойна. Ничего и никогда не доставалось мне случайно, ради всего приходилось бороться. Значит, теперь мне предстоит побороться за свое будущее рядом с любимым мужчиной.
— Когда вы объявите нашу принадлежность? — Кристин клещом вцепилась во всеблагого нона.
— Когда вы подставите свои руки первому рассветному лучу. Или не первому. — Нон отцепил от себя леди Дьерран. — Все, что вы сейчас видите, — лишь процесс становления меток. Никто не принимает во внимание те силуэты, которые проявляются сейчас.
— Но…
— Никаких но, — отрезал всеблагой нон Арринтир. — Прошу вас вернуться к своим духовным наставникам и…
Храм начал светиться.
Пол, стены и потолок — все это наливалось разными цветами и оттенками. А еще…
— Вы слышите это? — Я вскинула на всеблагого нона испуганный взгляд. — Вы слышите? Низкое гудение, как будто… как будто толстую струну задели.
— Это прорыв, — лицо всеблагого нона побелело, — огромный прорыв! Один из Хранителей мертв, и наш храм отдает накопленную силу его преемнику.
Мне отчего-то представилось, что Эрвитар все же подстерег Харелта. Вонзил нож ему в спину и…
И в зал влетели оба дракона.
Они двигались ровно, слаженно, словно и не было меж ними размолвки. Фойртелерн отрывисто бросил:
— Восточник в пути.
— Западник не отвечает, у зеркала какая-то безумная баба, — рыкнул Эрвитар.
— Значит, Хранителя Запада с нами больше нет. Леди, прошу вас пройти к своим наставникам и делать все, что они прикажут. Мы сдержим прорыв измов отсюда, из храма. Поддержим юношу, на которого свалилась эта ноша.
Сияние становилось нестерпимым, а еще я почувствовала, как воздух переполняет магическая сила.
Схватив Кристин за руку, я потянула ее к выходу.
— Бегом!
Вытащив и ее, и себя прочь из храма, я разжала пальцы и поспешила к нонне Шавье, на чьих руках попискивал прыгунок.
— Прорыв? Это прорыв? — Рифас был бледен. — Почему так много цвета? Они открывают хранилище на полную, но зачем?!
— Хранитель Запада мертв, — выдохнула я, принимая испуганно верещащего прыгунка. — Врата выбрали нового, но…
— Но он не справится, — вздохнула нонна Шавье.
