Эта тяжесть мужского тела, его рваное дыхание, нежные касания становятся необходимостью, кажется невозможным сейчас отстраниться, лишиться всего, что вызывает такое приятное томление и тяжесть внизу живота. Вплетаю пальцы в волосы оборотня, слегка царапая ногтями кожу головы, уже задыхаюсь под его напором, но не могу прерваться и на мгновение. Брендон сильно сжимает пальцами мою талию, отстраняется и издаёт тихий стон, утыкаясь лбом мне в плечо. Часто дышу, не понимая, почему он остановился, почему не погасил этот огонь, сжигающий меня изнутри, продолжаю машинально перебирать пряди волос на его затылке.
— Ты слишком слаба и напугана происходящим, — с досадой сообщает Брендон, не поднимая головы, будто понимает, о чём я сейчас думаю. — Я не хочу пользоваться твоим минутным помутнением рассудка, мгновением слабости. Ты не простишь мне этого. Ты растеряна, ищешь во мне утешение и защиту, я понимаю.
Слёзы собираются в моих глазах, внутри закипает ярость и обида: то есть вот так он обо мне думает? Что в минуту слабости я готова броситься на любого, кто может меня защитить? Что мои чувства — лишь секундный порыв, который рассеется, как только наступит новый день?
— Знаешь, что, Брендон? — с обидой спихиваю его с себя, желая оказаться в этот миг, как можно дальше от этой комнаты, этого мужчины и, вообще, этого мира.
— Ничего ты не понимаешь, совершенно.
Встаю, не обращая внимание на головокружение и дрожь в коленях, вылетаю из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью, не отреагировав на оклик, раздавшийся за спиной.
Меня раздирают на части противоречивые чувства: я удивлена, что сумела сделать первый шаг и расстроена, что меня отвергли, не осознавая, как сложно мне было решиться продемонстрировать своё желание. Он даже не спросил меня, просто сам для себя все решил и остановился, уверенный, что поступает правильно. Я злюсь, слёзы стекают по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки, бегу вперёд, не разбирая дороги, хочется укрыться где-нибудь, чтобы никто не видел моего унижения. Оказывается, очень больно, когда твои искренние чувства отвергают, принимая их за лживые и мимолетные.
Падаю на жесткую скамейку в беседке сада и закрываю лицо ладонями.
Только спустя полчаса удаётся кое-как успокоиться, выплеснув наружу все переживания предыдущего дня. Слабость не покидает меня, пульс стучит в висках, шум в голове нарастает. Нужно осторожно вернуться в свою комнату, принять душ и поспать, я вся пропитана запахом Брендона, не хочу, не могу его сейчас ощущать.
