Мама для наследника

 – Нам придется целый месяц жить в крошечной каюте и вообще в таких тяжелых условиях?

– Почему тяжелых? Сейчас лучшее время для морских переходов – середина лета, море спокойное, ветер попутный. И когда мы приплывем, погода должна стоять еще неплохая. – Чародей был настолько искренен в своем удивлении, что я неожиданно успокоилась. Что взять с психа-фанатика?

– Ты не забыл, что у нас на борту крошечный ребенок, которому нет и месяца? – напомнила я.

– Даяна, поверь, этот ребенок покрепче большинства взрослых, – улыбнулся собеседник, – ему путешествие точно не повредит.

Я посмотрела на сопящего в корзине Вовку. Хочется надеяться, что он и правда достаточно крепкий и нормально перенесет плавание. И что я это испытание тоже нормально перенесу.

– Можно свободно покидать каюту и гулять по кораблю. Вы не пленники, и обидеть вас никто не посмеет, – уверенно заявил мужчина, а у меня перед глазами снова всплыли три женских трупа и лужа крови.

– Спасибо, Дэйс, я рада, что мы здесь в безопасности, – по возможности серьезно сказала я, пытаясь скрыть иронию. Видимо, не получилось.

– Даяна, я понимаю, тебе сложно мне поверить и довериться. Но не сомневайся, я действую во благо, пусть сейчас и может казаться иначе. – Дэйс наклонился ко мне и заглянул в глаза, как смотрит преданный пес на хозяина. От такого жеста мне стало совсем не по себе.

– Скажи, а может ли разум предыдущей хозяйки тела как-то на меня влиять? Мне порой кажется, что я меняюсь слишком резко и быстро.

– Даяна, ты так спрашиваешь, будто у нас каждый день души перемещают, – усмехнулся чародей. – Это сложнейшее, а главное, запрещенное чародейство. Я о нем только слышал, а вот Лем где-то раскопал книгу с запрещенными ритуалами, откуда и узнал все подробности и способы его проведения.

– Но по твоим же словам, именно ты провел ритуал? – Я внимательно смотрела на мужчину, чувствуя, что он темнит.

– Потому что у главного чародея на это не было ни сил, ни нужных навыков. Он, скажем так, взял на себя техническую часть, чтение заклинания и поддержание жизнеспособности практически умершего тела. А я вливал силу, работал с потоками, просеивал родственные души, выбирая наиболее подходящую, а потом и перемещал.