Мама для наследника

Понимание, что закрытая дверь не спасет от чародея, вытеснило те крупицы уверенности, которые удалось наскрести. Что бы там ни говорил этот благодетель и доброжелатель, именно он являлся моим главным врагом. Только как с ним бороться, я пока не представляла.

Глава 2

Пройти через шторм"

"Первая неделя на корабле прошла как в тумане. Вовка плохо спал; раньше нянечки не жаловались, но сейчас он мог просыпаться и голосить каждый час. Спросить у кого-то, в чем причина, я не могла – специалистов по младенцам на корабле не было.

Мой сон стал совсем рваный, аппетит пропал. Опять я ела через не хочу и не могу. Но все же помощь появилась и, конечно, не от Дэйса, которого я всеми силами избегала.

Первый помощник капитана, как мог, облегчал мое существование. Он выделил матросов, помогавших со стиркой, распорядился, чтобы для меня готовили отдельно без острого, жареного и жирного. И просто подходил с разговором, когда мы гуляли на палубе. Правда, разговаривать свободно и долго нам не позволял Дэйс.

Он не сводил с меня глаз, стоило появиться. И пусть я старалась держаться от него подальше и даже не скрывала этого, чародей каждый раз шел через весь корабль, не позволяя мне остаться один на один с Бираном. Вечерами Дэйс приходил в нашу каюту и мог целый час просидеть молча. Я не возражала, глупо ругаться со своим похитителем и тюремщиком. К тому же, признаюсь, мне было страшно. Я даже обычному мужчине не смогла бы противостоять, а уж чародею, способному вытащить душу из другого мира, и подавно. Так что я делала вид, что все нормально, но и разговор начинать не стремилась.

Самое поразительное открытие, сделанное мною во время этих вечерних молчаливых визитов, – от Дэйса несло, просто фонило сумасшествием, как радиацией от уранового стержня. Его блуждающий взгляд терял всякую осмысленность. Порой мне казалось, что его мысли витают где-то отдельно, унося чародея в дальние дали. Возвращался на грешную землю в реальный мир мужчина резко. Лихорадочный блеск в глазах и нездоровый румянец на щеках пропадали, сменяясь собранностью и решительностью.

Тогда Дэйс поднимался со своей любимой трехногой табуретки и уходил. А я облегченно вздыхала, что еще один вечер пережит. Как он мог скрывать свой недуг, когда теперь это стало так явно, я не представляла. Разве что запирался по вечерам в комнате и отсиживался в одиночестве.

Чем дальше мы плыли, тем страшнее мне становилось. Чувство чего-то неизбежного и ужасного накрывало с головой.