Никита с минуту молчит и задумчиво чешет подбородок. Я уже мысленно приготовилась к отказу, но он кивает и улыбается.
— Это было бы круто. Главное, чтобы Одуванчик не завредничала. Это мы так между собой иногда зовем нашу вредину, в детстве забавно щеки дула… — зачем-то уточняет Никита, посмеиваясь, хотя Влад об этом забавном прозвище рассказал мне еще в походе.
При мыслях об отце Одуванчика щеки загораются, как спички, — мгновенно.
— Вот и прицепилось к ней да и тянется до сих пор, — продолжает как ни в чем не бывало парень.
— Ясно, — киваю. — Ну, тогда, если это возможно, могли бы мы съездить сегодня? — появляется ощущение, будто я напрашиваюсь, но, с другой стороны, понимаю, что если не настою на поездке, то мечта Аси, возможно, так никогда и не исполнится. Потому что отцу и матери сама она не скажет, а Никите, наверное, все время некогда.
— Да, я после занятий заеду и заберу Асю и вас, будет круто! — с небывалым воодушевлением кивает парень.
— Только не поймите неправильно, — чувствую, что необходимо прояснить свои мотивы, — я просто хочу немного раскрыть Асю.
Она такая иногда вредная и язвительная, потому что пытается привлечь внимание взрослых к себе. И я думаю, занятия с лошадьми могли бы ей помочь немного раскрыться и подобреть.
— Подобреть, — усмехается Никита, — это точно, нашей Аське не мешало бы, — бросает взгляд, полный тепла, на племяшку, которая увлечена своим телефоном. — Ну, что, тогда часа в три я приеду.
— Хорошо, — киваю, поглядывая на часы, так как дети начали рассаживаться за парты.
Каникулы каникулами, а дисциплину никто не отменял.
— Тогда до встречи, Варвара Дмитриевна, — кивает парень и, загадочно улыбнувшись, уходит. Мне же остается провожать взглядом его фигуру и думать, во что я ввязалась?
Глава 21. Влад
Все два дня выходных хожу не лучше зомби. Состояние как никогда паршивое, и как из него выйти, пока не пойму. Верней, нет, я знаю, как, но она не берет трубку. Хоть и звонил всего раз, а на следующий день надеялся увидеть в школе, но Варя меня избегает.
Не удержался, напугал, идиот. Полез со своими поцелуями и смутил девушку, поставив в неловкое положение.
И мог бы подумать, что я ей неприятен, но ее тело и губы, что ответили на поцелуй, ее руки, что обнимали и от воспоминаний о которых я поистине дурею — все это говорит об обратном.
Тянет.
Ее тоже ко мне влечет, вот только такая пропасть, как обязанности и долг перед ребенком, встают между нами каменной стеной.
Дурацкая ситуация, дурацкий поступок.
