— Варя, что ты… — но слова застревают, когда я вижу машину, к которой девушка жмется. И понимаю, с кем она сюда приехала.
Никитос.
В голове все добродушие вмиг перекрывает жгучая ярость и злость на девушку и на братца, которому доступно, казалось, объяснил, чтобы к Варе не смел приближаться.
— Здравствуй… те, — выдавливает из себя девушка, которая явно замерзла, судя по гусиной коже на руках. Конечно, судя по ее одежде, что совсем не по погоде, по-другому и быть не может. — А я тут…
— Не по погоде одеты, — перебиваю, стягивая с себя китель, и накидываю на ее худенькие плечи.
— Так и заболеть недолго, — пытаюсь сдержать злость, что рвется наружу. Злость на ее невнимательность и такое отношение к себе и на то, что, очевидно, приехала сюда с моим братцем. — Ждете кого?
— Да… Владислав, вы простите. И не подумайте ничего… — начинает что-то объяснять, плотнее кутаясь в пиджак, словно собралась в нем спрятаться от меня. — Я всего лишь…
— В машину, — перебиваю слишком резко и открываю переднюю пассажирскую дверь, будто приказываю, а не прошу сесть в машину.
Но стоять и дальше смотреть на то, как ее трясет от холода, сил нет.
— Что? — непонимающе хлопает ресницами Варя и смотрит на меня.
— В машину говорю. Вы замерзли, — чуть смягчаю тон. — Еще немного, и правда будете, как лягушка, — мысленно даю себе подзатыльник за упоминание прозвища, что дала ей моя дочь. И замечаю удивленный взгляд Вари. Но она, не сказав ни слова, покорно садится в машину, чем немало меня удивляет.
— Никиту нужно предупредить, — стуча зубами, говорит девушка, а я забираюсь следом и включаю обогрев салона, чтобы ее хоть немного отогреть. — Будет нехорошо, если я просто…
— Так позвоните ему, — снова перебиваю, продолжая свои нападения, и срываюсь с места, давя по газам, когда замечаю брата, выходящего из моего подъезда.
— У меня нет его номера, — растерянно бросает девушка, удивленно поглядывая на меня.
— Хорошо, я сам, — тут же достаю гаджет и набираю братца. — Ник, Варвару Дмитриевну повез домой. Посиди с Асей. Я буду минут через пятнадцать, — говорю скороговоркой и, не собираясь слушать ругательства брата, отключаю телефон. Вообще.
Большую часть пути мы просто молчим. Эта тишина, не считая шума двигателя, давит на мозг, заставляет думать о всякой ерунде и буквально звенит от напряжения, царящего в салоне Ровера.
