Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

Особенно если где-то разворачивалась травля, которую кто-то из нанятых мною людей вдруг считал «чем-то нормальным».

— Буду рад узнать твое мнение. Идем.

Элис прищурилась, но я, по правде говоря, не шутил. Она умна, это мы уже выяснили. А я готов был схватиться даже за соломинку.

— Проходи.

Стоило завести этот разговор хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как вытянулось ее лицо. Правда, приоткрытые губы еще сильнее захотелось поцеловать.

Мы вышли за порог особняка, и я с наслаждением втянул носом воздух.

Элис пошатнулась и схватилась за косяк.

— Что с тобой?

— Лорд Мэлори, — выдавила она. — Вы… дело в доме? Вам достаточно из него выйти, чтобы боль перестала быть такой невыносимой? Почему вы вообще там живете?

* * *Элис

Насколько тяжело мне было находиться в доме, я поняла, только переступив порог входной двери. Солнце ударило в глаза, я глубоко вдохнула удивительно легкий воздух и едва устояла на ногах, схватившись за косяк. Так вот, почему мне было так плохо! Вот, почему я едва не падала и чувствовала себя как после долгой болезни!

— Что с тобой?

Голос лорда Мэлори звучал обеспокоенно, он поддержал меня под локоть — и от этого по коже, несмотря на все остальное, пробежали мурашки.

Вот ведь… ситуация. Когда же я научусь спокойно реагировать на его прикосновения? А он когда научится держать руки при себе? Оба вопроса риторические.

— Лорд Мэлори, — хрипло произнесла я. — Вы… дело в доме? Вам достаточно из него выйти, чтобы боль перестала быть такой невыносимой? Почему вы вообще там живете?

Я приложила руку к груди, пытаясь втянуть в легкие побольше воздуха.

Только сейчас я поняла, как мне его не хватало до сих пор!

Мне не было больно в том смысле, который обычно вкладывают в это слово. Я скорее ощущала чужие муки, как если бы кто-то близкий мне сказал, что плохо себя чувствует — и я не смогла бы не принять это близко к сердцу.

Так работала наша связь, которая вдруг решила окрепнуть, как пояснил лорд Мэлори.

Но он, мать его, не упомянул о том, что ему больно — постоянно.

Фоновая боль, которую я затруднялась бы описать словами. Ощущение было таким, как будто мое тело разрывалось в разные стороны от невидимой силы, а я изо всех сил пыталась удержать ее внутри, как огромный огненный шар, который сжигал заживо все внутренности.

Я не сразу поняла, что, стоит ему переступить порог этого дома, особняка Мэлори, боль становится такой сильной, что даже меня выбивала из колеи.