Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

Или хоть грудь показала, у Элис было что показывать!

А я…

Седрик ухмыльнулся и сжал мои пальцы. Плохо! Очень-очень плохо! Это… У него рука горячая, твердая, немного шершавая и такая… такая правильная. Я ненавидела каждую секунду прикосновений Черного, но то, как до меня дотрагивался Седрик, и тот поцелуй…

Я не успела толком ничего понять, но отчаянно хотела повторить.

— Взаимно. — Он наклонил голову и пропустил меня в спальню. — Не буду тебя задерживать. Я всего лишь хотел отдать бумаги.

В горле пересохло, и я сглотнула.

Ну и ладно!

— Вряд ли я смогу заниматься, чем душа пожелает, — спросила я, входя в комнату. — Пока на мне метка истинности.

Нет, я ни на что не намекаю!

За моей спиной повисла тишина, и я обернулась. Седрик смотрел на меня, прищурившись.

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем, — после паузы ответил он. — Как ты могла… заметить, моя магия больше не пытается меня убить, благодаря тебе. А в остальном… ты была права.

— Права?

Я была права? Когда это?

— Когда сказала, что не обязана выходить за меня замуж из-за какого-то рисунка на теле.

Я опустила глаза, стараясь скрыть разочарование.

Я так сказала? Надо же.

Умница какая.

Лицо Седрика было спокойным, и я кивнула. Отлично. Нет, он прав! Мы ничего друг другу не должны — и наконец со всем разобрались. Я обещала ему помочь с поисками того, кто ворует детей, он — дать мне, женщине, разрешение работать самостоятельно без покровительства мужчины. Даже истинность больше не проблема.

А все остальное… то, как обмирало все внутри от его прикосновений, как я увидела мир его глазами и мне показалось, что я держу в руках его сердце, как стало спокойно в его объятиях после липких лап Черного…

Пустое.

Мы взрослые люди, достаточно разумные, чтобы не руководствоваться всякими там… чувствами.

Да, мы связаны, и стоит ценить то хрупкое равновесие, которое между нами установилось. Дружба. Или, вернее сказать, сделка.

Спокойное, взвешенное сотрудничество.

— Что ж, — улыбнулась я. — Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Он развернулся, и сердце сделало кульбит, упав прямо на стаю дурацких бабочек в животе.

— Стой! А…

Обернувшись, Седрик выгнул бровь.

— Ты собираешься спать в кабинете? — выпалила я, комкая бумаги в руках.

Осталось примерно полсекунды до того, как я их порву.

— Да. Диван в гостиной не слишком удобный, к тому же — весь в крошках после Гидеона.

Я кивнула. Крошки — это уважительная причина.