Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

— Мне нужно…

Чем дольше я говорила, тем больше округлялись глаза Кэти.

— Ты шутишь? — отшатнулась она. — Зачем?

— Нужно забрать кое-что, без этого я не могу уйти. Так ты согласна?

Она замерла, явно разыскивая подвох, и я решила подкинуть аргументов на свою чашу весов:

— Или… — Я опустила взгляд, теребя рукав платья. — Или… как думаешь, когда у нас с лордом Мэлори появится ребенок… Он… Как думаешь, он… Вдруг он потеплеет ко мне?

Сомнения Кэти тут же развеялись.

— И не мечтай, шавка! Надеюсь, ты знаешь хотя бы цифры! — Кэти кивнула на тяжелые напольные часы у стены.

Я облегченно вздохнула. Все-таки изобразить глупость иногда — самый лучший вариант.

Но что у нее за кровожадные намерения?

— Н-н-но…

— Что?

— Нам бы попрощаться сейчас спокойно, а то вдруг лорд Мэлори догадается…

Ругнувшись, Кэти обернулась к двери и аккуратно ее приоткрыла. Я услышала голос лорда Мэлори, который в коридоре о чем-то тихо разговаривал с уличным мальчишкой.

Привычно уже от его вкрадчивого тона по коже пробежали мурашки. Это еще что? Реакции собственного тела мне не нравились. Нет уж, розовые фантазии и восхищение низким голосом оставим юным девушкам, а мне уже не по возрасту. О деле надо думать.

— Спасибо большое, леди Рихтер! — громко произнесла я. — Вы мне так помогли!

Она обернулась, тряхнув копной светлых волос, окинула меня неприязненным взглядом, но все же ответила:

— Обращайся в любой момент.

Прозвучало примерно как предупреждение: «Не влезай, убьет!»

Мы обменялись еще парой дружелюбных фраз, а затем я, понизив голос, не удержалась от вопроса:

— Кэти, а разве тебе безразлично, что твой… лорд Мэлори готов был жениться…

Я не закончила — и в конце концов вовсе пожалела, что задала этот вопрос.

— Мне плевать, — хмыкнула Кэти. — Я стану герцогиней, а денег у меня будет столько, что за сотню жизни не потратишь.

Откровенно. И они с драконом друг друга стоят. Неверно истолковав растерянность на моем лице, Кэти холодно улыбнулась:

— У Седрика все равно вместо сердца кусок камня, он никого, кроме себя, не любит. Ну и своей школы — вот уж кость в горле для всех приличных людей, но Седрик так богат, что ему и слова никто не осмеливается сказать.