— София, судя по виноватому выражению вашего лица, вы собираетесь учить мою дочь тому, чего сами не умеете.
— А вот и умею! — возмутилась я. И, умолчав о некоторых нюансах, добавила: — Меня бабушка учила. Вот увидите, пирожки получатся на славу!
— Смотрите только, чтобы слава не вышла за пределы Шаада, — ехидно поддел Устин.
— А то магнеры узнают о ваших кулинарных способностях и лопнут от смеха.
— Что же, — гордо выпрямилась я. — Ради парочки лопнувших злодеев я готова выставить себя посмешищем.
Устин лишь покачал головой и вернулся к стене, о которой мы спорили.
Я думала, на этот раз маг сделает по-своему, но мужчина повернул ладонь вверх, и свежая кладка начала перестраиваться, образуя идеальную арку.
Ахнув, я затаила дыхание. Уже не раз видела, как Устин колдует, но всё равно не могла налюбоваться тонкими молниями магии, которая шустрыми ящерками пробиралась по камням нововозведённых стен.
— И как веранда будет сочетаться с вашим любимым стилем? — закончив, повернулся ко мне мужчина. — Пол металлический? Или столики неудобные?
— Если вам понравилось, я обязательно повторю это, — парировала я и потёрла ладони.
— Прямо сейчас и начнём...
— Не распыляйтесь, — осадил Устин. — И постарайтесь не обещать больше, чем делаете, София.
— Вы правы. — Я виновато улыбнулась Аните. — Идём делать бабочек?
— Пошли с нами!
Малышка потянула отца за руку.
— Анита, твой папа наверняка занят. — начала было я.
— Конечно, — прервал меня маг и, обхватив ладошку девочки, повёл её в замок.
Я поперхнулась и, кашляя, побрела за ними. Что происходит? Раньше Устин избегал моего общества, а к поделкам дочери относился пренебрежительно. Но сегодня провёл с нами весь день! С одной стороны, я была довольна, что этот суровый мужчина начал относиться к дочери мягче. С другой. У меня были планы!
Когда мы пришли в почти восстановленную детскую, в окно влетел Януарий Второй и, раскрыв призрачные объятия, вывалил на пол старые порванные книги.
— Обнаружила в подвале, — покосившись на Устина, сообщила я.
— Вид у них удручающий, вряд ли можно отреставрировать хотя бы одну книгу. Поэтому я решила использовать их для украшения... Надеюсь, вы не против?
Мужчина скрестил руки и, нахмурившись, задумчиво ответил:
— Они всё равно бесполезны. Но что вы хотите ими украсить? И каким образом? Это же старая ветхая бумага. Она порвётся от одного прикосновения.
— Вот именно! — подняла я палец вверх и обернулась к двери, на пороге которой маячил Офигейро.
