— Нитка, ты где? Что случилось?
— Ма-ма! — снова донёсся пронзительный голос, я даже вздрогнула от его неожиданной громкости, будто усиленной рупором. — Иди сю-да!
— Куда идти? — попыталась я определить, откуда зовёт девочка.
И тут заметила открытую дверь. Наполовину скрытая в земле, она была зеленоватой от покрывающего её пушистого мха. Подвал?
Осторожно спустившись по старым ступенькам, я крикнула в пахнущую сырой землёй темноту:
— Анита...
Голос прозвучал непривычно громко, почти оглушил."
"Потянулась вперёд, чтобы не врезаться в стену или во что -то ещё, как вдруг заметила, что желтоватый цветок начал излучать свечение.
И тут же угас. Я снова повела рукой, и шарики на кончиках тычинок засияли. Чем быстрее я махала растением, тем светлее вокруг становилось.
Это на самом деле был подвал, теперь я видела и сырые своды, и поблескивающие влагой камни кладки.
Освещая себе дорогу, я побежала вперёд.
— Анита! — Звала негромко, чтобы не тревожить странное местное эхо. — Нитка, где ты, девочка? Ты попала в беду? Отзовись!
— Мам? — раздалось слева, и я облегчённо выдохнула при виде ребёнка.
Малышка стояла спокойно, удерживая в руках какой-то свёрток. Смотрела на меня с лёгким удивлением.
Я подбежала и обняла её, сердце колотилось так быстро.
— Не убегай так, — попросила тихо. — Я испугалась за тебя. Думала, ты поранилась.
— Почему ты за меня всё время боишься? — отстранилась девочка. — Я давно не маленькая!
— Конечно. — Я убрала выбившуюся из «короны» прядь волос ей за ушко.
— Но ещё и не большая. Ты выполнишь мою просьбу?
— Хорошо, — кивнула она и протянула мне свёрток. — Это лучше картошки?
Я развернула бумагу и помахала цветком над мешочком какой -то крупы.
— Гречка? Да, это намного лучше! — И прищурилась. — А ещё что-то есть?
Присев перед одним из сундуков, который был очень похож на тот, где находилось платье, заглянула внутрь.
— Мука? Ох, жаль... Отсырела. Надо просушить. А это что? Похоже на сахар... — Лизнула крупные матово-белые крупинки и скривилась: — Нет, соль! А вот и овсянка.
Поднялась и пересчитала остальные ящики. Открыв второй, попыталась понять, что внутри, но было слишком темно. Понюхав, отпрянула от неприятного запаха.
— Картошка?
— Тебе же не понравилась картошка, — с легкой обидой буркнула малышка.
— Та была вредная, хоть и вкусная, — с улыбкой объяснила я и потрогала мягкие клубни.
— У. Проросла. Зато можно посадить. Ой!
Замерла, заметив алые глаза, а потом перевела дыхание.
