Не помню, зачем я вернулся в бунгало. Скорее всего, за какой-то из игрушек. Я забежал в бунгало и увидел, дверь в спальню родителей прикрыта не до конца, рядом с дверью лежало красное парео, такое, какое было у няни. Из-за двери доносились приглушенные голоса и легкое постукивание. Я позвал папу, он вышел взъерошенный, удивился, что я так рано вернулся с пляжа и отвел меня с братом под надзор аниматора. Наверное, отец был с мамой, решил я. Но потом мама вернулась вечером и рассказывала, как хорошо она отдыхала, буквально возродилась за целый день, проведенный в спа-салоне.
Тогда, в прошлом, я не придал этому большого значения. В силу детского возраста некоторые моменты быстро стерлись из памяти, их перекрыли другие, более яркие впечатления. Но сейчас я вспомнил это и вспомнил, что после той поездки молодую няню сменила другая — женщина в возрасте. Черт побери, а ведь отец гулял налево и направо! Даже в собственном доме! Именно в этот момент я понял, что в словах Аллы была если не вся правда, то большая часть точно.
Может быть, мама уже тогда знала о похождениях мужа, не зря же она уволила ту самую няню. Видимо, отец — тот еще ходок, а на старость лет даже умудрился наградить одну из своих любовниц малышом. И смех, и грех…
— Вот тут все документы.
Алла протянула мне дрожащей рукой небольшую папку. Я забрал ее резким жестом, решив поднять все свои связи, чтобы утрясти бюрократические проволочки в кратчайшие сроки. Подумал, что изменю девочке имя и фамилию, пусть будет Дариной Сабитовой. Мне кажется, ей подходит и звучит очень красиво.
Еще нужно поговорить с отцом! Может быть, он даже не подозревает, что стал папой снова…
Черт побери, я даже не представляю, насколько сложно будет говорить с ним об этом: разбивается представление об идеальном родителе. И хоть мне самому впору уже самому быть отцом, все равно я испытываю боль разочарования и грусть.
— Поехали, Алла. Чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.
Она с готовностью подхватила сумочку и прошла на выход довольно уверенно.
Мне казалось, что Алла испытала громадное облегчение, рассказав все мне. Вот только меня чуть не тошнило от ее рассказа, от всей открывшейся правды…
— Я не горжусь тем, что сделала, — добавила она тихо, перед тем, как сесть в машину. — Просто я совершила ошибку и не справилась с последствиями.
— Молчи, пожалуйста! Просто молчи и согласно кивай, когда спросят. Обо всем говорить буду я! — попросил я, размяв пальцами виски, которые начало давить с безумной силой.
