— Эмин! О боже! Нет, Эмиииин!
Я побежала вниз по ступенькам, перепрыгивая через одну, спеша к мужчине. Он лежал на полу без движения, кровь стекала на светлый паркет.
Эльдар обернулся и побледнел. Я видела, как краска схлынула с его лица вниз. Лицо Эльдара стало белым-белым, как мел. Он бросился к брату и склонился над ним.
— Очнись! Очнись, брат! Я же не хотел, чтобы все так произошло, просто хотел раззадорить, проучить! — повторял он, пытаясь привести Эмина в чувство.
— Эмин, Эмин!
Я заплакала над ним, потому что видела его кровь.
Статуэтка довольно сильно рассекла кожу и, возможно, нанесла более тяжелые повреждения. Я попыталась дотронуться до него, но мои пальцы окрасились кровью.
— Не трогай! — перехватил мою руку Эльдар. — Вдруг его нельзя трогать? Я вызову скорую из семейной клиники
Он выхватил телефон из кармана и начал набирать чей-то номер. Я словно в страшном сне наблюдала, как телефон выскальзывает из его окровавленных пальцев. Кажется, мне стало дурно. Потому что комната начала вращаться перед глазами, а потом все потемнело.
* * *Я очнулась от резкого запаха, ударившего по обонянию. Нашатырь! Мне поднесли под нос ватку с эти дурно пахнящим медицинским средством, и я мгновенно очнулась!
— Спокойно, Аня, оставайтесь на месте, не пытайтесь встать! — осадил меня голос управляющего, а на плечо легла его крепкая, горячая ладонь.
Я снова попыталась встать, но стены и потолок еще покачивались перед глазами. Я поняла, что Олжас прав, не стоит вскакивать так резко, легла обратно на подушку и осмотрелась.
Я до сих пор находилась в холле, где произошла трагедия, но лежала на диване.
Рядом сновал кто-то из персонала, надраивая паркет там, где лежал Эмин.
— Эмин! Эмин, что с ним?! — забеспокоилась я в первую очередь.
— Эмина Муратовича доставили в семейную клинику. Он пришел в себя по пути в больницу. По словам медиков, на первый взгляд, ему достаточно сильно досталось. Будут накладывать швы, подозрение на сотрясение.
— Во всем виноват Эльдар! Подонок, это он швырнул в брата статуэткой! Нужно заявить на него в полицию.
— Аня, — мякго произнес Олжас. — Никто не станет заявлять в полицию из-за мелкой семейной ссоры.
— Но Эмин пострадал… — возразила я.
— Я понимаю ваши чувства, но я уже не первый год работаю на семью Сабитовых и могу заверить вас в одном. Эта семья не любит выносить сор из избы.
— Да уж, я заметила… Дарина — весомое тому доказательство! Дариночка! — снова вскинулась я.
