— Куда ты? — поднимается было с места следом мама.
Мы молча встречаемся взглядами, и она понимает все без слов. Падает, словно подкошенная, на краешек кровати и безвольно роняет руки на колени.
— Сонечка, ну зачем ты во все это ввязываешься? И так проблем нажила себе из-за этого ребенка чужого. Вдруг только хуже сделаешь? — увещевает она снова.
Все это я уже слышала несколько раз за прошедшие дни. И я… не знаю, что сказать. Мама права, несомненно. Ведь по логике Леся мне никто и переживать за нее я не должна. Тем более она вроде как в безопасности: пусть у отца ее и выкрали, но Демид вроде бы не собирался ей делать ничего плохого.
С другой стороны, Рокотов упоминал какого-то Серова, что он тоже искал Лесю и даже напал на Лютого до того, как он мне отдал через окно свою дочь. Но в целом…
— Соня, она чужая! О себе не думаешь, так хоть обо мне подумай, в конце концов! — не дождавшись от меня ответа, мама, закрыв лицо ладонями, начинает плакать, — Знаешь, что за сплетни по поселку про нас ходят?
— Наплевать на них.
Каждому рот не заткнешь… — говорю хрипло, глядя вдаль невидящим взглядом.
— Мне жить еще здесь! И так хожу и глаза прячу. Каждая соседка мне, не стесняясь, ехидничает: куда, мол, ребеночек-то у твоей Соньки делся? Нажилась с богатеньким, а теперь ребенка он отобрал и ей под зад коленом, — она поневоле копирует интонацию неугомонной соседки тети Светы.
Я молчу. Мне снова нечего сказать. Мама, думая, что я сомневаюсь, продолжает увещевать с еще большим энтузиазмом:
— Устройся на работу лучше, правда, Сонечка.
Все мне помощь, и ты при деле. Ну не вышло с институтом, бывает. Так все равно для смышленого человека всегда работа найдется. Вот продавец нам требуется в магазин местный, например. Екатерина Денисовна точно тебя туда возьмет: ты девочка ответственная, надежная. Я говорила с ней утром. Хоть сейчас можем пойти с ней все решить. Давай, а?
А я… я не могу это слышать. Мне тошно, плохо, больно, противно от самой себя. Что так подвела маму, что она даже не надеется, что я вернусь на учебу, что она в целом права.
И не могу так. Не могу бросить Лесю. Да, Демид поступил по-свински, да, Лютый, возможно, три шкуры с меня спустит, но малышка… она ни в чем не виновата. Даже по рассказу Рокотова ясно, что она привязалась ко мне. Да и я сама прикипела душой к ребенку. Мы ведь больше полутора месяцев каждую секундочку были рядом. Кто-то скажет: мало. Но ведь люди, бывает, за секунду влюбляются. А здесь маленький невинный человечек.
