— Да? Все равно хорошо, что контактировать с ними не пришлось. Целее будешь! А ведь Демид показался мне таким мужчиной надежным, никогда бы не подумала, что он со всем этим связан… Вы так здорово смотрелись рядом друг с другом! — расстроенно тянет она.
— Мам!
— Из вас получилась бы хорошая семья. Но раз он бандит, то нет уж, я благословления не дам!
— Мам, перестань, — смущенно тру переносицу. Только разговоров с намеками на то, что замуж пора, мне сейчас не хватало. — Мне пора бежать. Я позвоню, как только освобожусь немного, ладно?
Мы быстро прощаемся.
Кладу трубку и перевожу дух. Ненавижу, ненавижу врать маме! Но сейчас это кажется лучшим выходом. Узнай она, во что я собралась ввязаться, и мне конец, точно. Никакие бандиты не спасут потом.
— И что же такого я тебе сказал, Сонечка? — раздается неожиданно за спиной.
От испуга едва не подпрыгиваю на месте и тут же оборачиваюсь. Привалившись к косяку плечом, Рокотов лениво улыбается, вопросительно вздернув бровь и сложив руки на груди.
— Подслушиваешь? — интересуюсь ледяным тоном и сразу же делаю вид, что складываю вещи и вообще дико занята.
Демонстративно игнорирую, но мужчина все равно уходить не спешит.
— Ты, кажется, обиделась на меня?
Резко крутанувшись на пятках, уставляюсь на Демида, как на восьмое чудо света. Он еще сомневается?? Да я видеть его не хочу, не то что разговаривать!
— Ты уехал! — обвиняюще тыкаю в его сторону пальцем, — Не сказал мне по-человечески, что не можешь и не будешь брать меня с собой, а нагло обманул и втихую сбежал!
— Для твоего же блага.
Не хотел втягивать тебя во все это.
— Втягивать?! Ничего, что ты уже меня втянул?? И в тот момент, когда я действительно привязалась к Лесе, как к родной, поступил, как последняя сволочь!
— Я просто хотел, чтобы ты успокоилась и зажила обычной жизнью, потому что все стало слишком опасно. А Леся… ну не преувеличивай. Через некоторое время забыла бы. Женщины эмоциональнее, конечно, и к детям больше тянутся, но не до такой степени, чтобы страдать из-за того, что не можешь видеться с чужим ребенком.
Если до этого я еще думала о том, чтобы простить Демида, то сейчас слушала его слова и не могла поверить своим ушам. Да что за гребаные циники меня окружают?! Не мужики, а глыбы льда!
— Убирайся. Не хочу тебя видеть. Вообще, Демид, — говорю холодно.
— Не хочешь? — прищуривается он с фирменной полуухмылкой на губах.
— Нет.
— А его, значит, хочешь?
— Демид, — морщусь я, — Прекрати, пожалуйста.
