Когда она уже лежала под ним, закрыв глаза, разгоряченная, томная, соблазнительная настолько, что хотелось перевернуть ее на живот, перехватить под грудной клеткой, вжать в себя и начать новый раунд.
Лютый едва не зарычал от досады и злости. На нее. На себя, что спустил поводок, поддался древним, как мир, инстинктам: взять, подчинить, сделать своей. Эта мелкая пигалица вообще не понимала, куда и во что ввязывалась. Девятнадцать — малолетка совсем, в облаках витает. И он — прожженый жизнью матерый волчара. Не пафосные слова — за ними стояло столько всего: предательство, потери, грязь.
После гибели Эллы он зарекся впускать женщин в свою жизнь дальше кровати. Только секс. Не позволяя, чтобы они прорастали корнями. Слишком опасно. У него и так есть дочь. Хватит и одного слабого места.
Лютый смотрел на девчонку и ненавидел себя. Поддался на такую идиотскую провокацию! Ему тридцать пять и за всю свою жизнь он перепробовал многое. И уж точно знал все эти дурацкие женские уловки, чтобы так тупо попасться на одну из них.
Еще и в таком неумелом исполнении! Но нет, стоило вспомнить снова ее губы вокруг собственного пальца, горячую влагу рта и испуганно-восторженный взгляд и… все, тушите свет.
Эта мелкая еще даже жизни не видела. Связываться с ней все равно что приговор себе вынести. Рано или поздно она поймет, в какую грязь окунулась, какая жизнь ее ждет. Возненавидит его и еще неизвестно, как поступит. Нельзя было с самого начала оставлять ее у себя. Дразнить внутреннего зверя, вскармливать в нем голод.
А при виде Сони он сам рвался с цепи.
Но еще не поздно. Точку поставить нужно прямо сейчас. Может, будет в обиде на всех мужиков, поплачет, пострадает, но переживет. Не конец света.
Лютый держится холодно и отстраненно. Как последняя сволочь. Видит, что мелкая почти на грани истерики, пялится на него широко распахнутыми глазами, а в них — слезы дрожат. Подбородок вверх вздернула, чтобы вниз не потекли. Гордая.
А его выворачивает. Твою мать, его от вида плачущей Эллы так не колошматило, с чего вдруг сейчас тошно?
Лютый выбирает максимально обидные слова.
Чтобы отвадить от себя раз и навсегда. Станет постарше, поймет, каким бывает мир, мужчины, и что он сделал для ее же блага. Опять же, на Демида если что переключится.
От этой мысли он буквально рычит. Шарахает со всей силы по рулю, вызывая недоуменные взгляды со стороны пары сопровождающих его надежных людей. Приходится остановиться, чтобы немного подышать свежим воздухом.
