Как будто это поможет…
— У нас нет времени искать кого-то, кто согласится присматривать за Лесей. Надо вывозить ее прямо сейчас, — перебивает Демид.
— И поэтому ты решил, что Соня будет рисковать своей жизнью?
— Я не уеду. Я буду с Лесей, — заявляю твердо.
Лютый прожигает меня взглядом, но я спокойно выдерживаю, упрямо глядя в его глаза. Нет уж, не отдам ребенка не пойми кому, и уж тем более не оставлю Лесю, когда ей угрожает настоящая опасность. Хоть за шкирку вытаскивай, хоть под дулом пистолета заставляй — все равно не уйду.
Наверное, в моем взгляде отражается решимость стоять до конца, потому что Лютый устало цедит сквозь зубы, обращаясь к нам с Демидом:
— Когда все закончится, клянусь, я прикопаю вас обоих.
И хоть ситуация аховая, мне едва удается сдержать победную улыбку.
Глава 21
— Собери ее вещи, — сразу же после разговора приказывает Лютый и забирает дочь на руки. Взамен кладет в ладонь ключ от комнаты и на секунду у меня сжимается сердце. Неужели он все это время носил его с собой?
Детскую я увидела впервые за все то время, что жила здесь.
Помню, что от скуки я шаталась по дому и заглядывала в разные комнаты, и тогда обнаружила, что как минимум две из них оказались заперты. Один — кабинет Лютого, а вот скрывалось за второй дверью, оставалось только догадываться. Тогда я удивилась отсутствию детских вещей в доме, даже подумала, что меня обманули и Костя все же не отец Леси. А оказалось, что на самом же деле он просто не хотел пускать туда никого постороннего."
"И это почему-то подкупало.
Лютый так берег любое напоминание о дочери, и это не вязалось с образом, что он себе создавал. Грозный, нелюдимый, злой, жестокий. Но в то же время безумно сильно любит Лесю, словно даже в этой цельной металлической броне все же есть брешь.
Быстро собираю все необходимое в сумку, что отыскала для меня горничная. Выношу ее в коридор и ставлю у порога, а сама собираюсь спуститься вниз, но мое внимание привлекает шум со стороны кабинета Кости. Стараясь не шуметь, я на цыпочках пробираюсь к нему.
Ожидаю услышать как минимум два голоса — Лютого и Демида, они же собирались поговорить. Но нет, кто-то тихо бормочет.
Украдкой заглядываю в щель от неплотно закрытой двери и застываю на месте. Меньше всего я думала, что увижу именно это: как Лютый осторожно баюкает дочь, совсем тихо что-то рассказывая. Это настолько необычно, что, забывшись, задеваю ручку двери и шиплю от боли. Костя резко вскидывает голову и окидывает мою фигуру тяжелым осуждающим взглядом.
