— Меня тоже, но…
— Я не готов, Ангелина, — Адам встает с кровати и зарывает ладони в волосы. — Не хочу начинать это снова, хотя есть возможность. Моей семье нужно светлое будущее, я не хочу закрывать вас в доме и расставить по периметру сотню людей.
— Ты заранее знал, что может потребоваться переезд?
Я вдруг вспоминаю, как Елена Эдуардовна говорила о документах, которые ее попросили сделать.
— Не исключал такой возможности.
— И когда мы уедем?
— Как можно быстрее, — произносит Адам. — Я хочу уехать настолько быстро, насколько это вообще возможно. Я выбрал страну, город, купил там дом.
— Подожди, — я останавливаю его. — А как они вообще узнали, кто ты? У тебя другое имя, фамилия, ты уважаемый бизнесмен, от Тимура, которым ты был раньше, почти ничего не осталось."
"— Связать ниточки легко, Ангелина. Вика была первым звеном, вторым Маша, но когда появилась ты… думаю, они не настолько идиоты, чтобы не понять.
Я соглашаюсь с Адамом и следующие три дня мы собираем все самое необходимое, но оказывается, никуда ехать не нужно, потому что нас попросту не выпустят из города.
Глава 54
Мы оказываемся почти собранными, когда Адам возвращается расстроенным и нервным. По приходу он идет не к нам, как обычно, а в свой кабинет. Первые минуты я хочу пойти к нему и поговорить, расспросить, что случилось, но остаюсь с детьми, решая дать ему время.
Я иду к мужу только тогда, когда к нам доносится звук ударов. Успокаиваю детей, прошу Елену Эдуардовну и Анну Павловну присмотреть за ними, и выхожу в коридор. Нянь мы оставили, потому что после переезда все равно придется искать других, да и Адам оттаял, решив, что один-два промаха допустимы в любой профессии.
Я вхожу в кабинет мужа без стука и застаю там погром. Стол опрокинут, графин разбит, рядом валяется несколько стаканов, которым, по всей видимости, чудом удалось уцелеть.
Сам Адам стоит посредине этого хаоса со стаканом, который с таким же успехом летит в стену. Я вскрикиваю, когда он разбивается на сотни мелких осколков и снежинками оседает на пол.
— Ангелина? — сквозь пелену злости у него на лице мелькает узнавание.
Я сглатываю и киваю, тяну к нему руку, которой он тут же касается своими холодными пальцами.
— Что ты тут делаешь? — строго спрашивает он. — Извини, ты не должна была, — тут же произносит он.
