В доме нет никого, кто бы ему помог, а дать ему возможность умереть — подставить себя и всех, кто был в этом доме. Кто знает, где он получил ранение, и не обвинят ли в этом меня.
Сложив блистеры в коробку, кладу ее на стол, беру упаковку в руки и выдавливаю несколько таблеток от жара в руку. Открываю воду и протягиваю ладонь Адаму.
— Выпей, тебе станет легче.
— Мне вызывать охрану? — он усмехается. — Они мигом выведут тебя отсюда.
— Вызывай, — киваю и кладу таблетки на столик. Туда же ставлю и открытую бутылку с водой.
— Ты забыл, что у меня теперь есть телефон? Как только ты позвонишь охране, я тут же достану его и вызову скорую. А потом — полицию.
Конечно же, я лукавлю. Телефона у меня с собой нет. Он остался в комнате.
— Волнуешься? Или боишься?
Мне почему-то не нравится его будто угасающий, вялый голос. И присвист, который говорит о высокой температуре. Не раздумывая, подхожу ближе, прикладываю руку к его лбу и тут же одергиваю.
— Выпей таблетки, Адам. Пожалуйста.
На глаза наворачиваются слезы.
Мне становится страшно от того, что Адам сдается и не хочет ничего делать. Я нахожу лишь единственное объяснение — у него высокая температура и он не соображает, что делает. Об этом не хочется даже думать, потому что по-хорошему ему бы сделать укол, но я не умею.
Сама не знаю, как мне удается уговорить его открыть рот и запить таблетки водой, но он это делает. После отворачивается и даже не смотрит в мою сторону, закрывает глаза. Суп стынет, мой обед — тоже, но сейчас как-то не до этого.
Я наблюдаю за Адамом и, кажется, даже прислушиваюсь, дышит ли он.
Через минут десять его начинает пробирать озноб. До меня доносится стук зубов и прерывистое дыхание, будто он пытается согрется. В полутьме открываю шкафы и ищу плед, но нахожу лишь теплое махровое одеяло.
Еще лучше.
Накинув его на мужчину, принимаюсь подбивать края под массивное тело. Адам что-то рычит, но я его не слушаю, так как сейчас нужно помочь ему согреться. Еще минут десять уходит на то, чтобы он перестал дрожать.
Когда я касаюсь его лба рукой, тот уже прохладный.
Выдыхаю.
— Ты… те… тебе нужно было оставить меня, — Адам продолжает умело играть в героя.
— Да, конечно, — отшучиваюсь, — в другой раз обязательно так и сделаю, а сейчас тебе нужно поесть.
— Ты собираешься меня кормить?"
"— Ты видишь здесь еще кого-то? — стараясь не показывать смущение, произношу я и стаскиваю с него верхнее одеяло. — Давай, ляг поудобнее, я покормлю тебя бульоном.
