В клубы не ходила, на дискотеки тоже, на свадьбах друзей муж больше сидел, а идти в толпу одной было как-то глупо.
Оказывается, танцевать — очень круто! Особенно, если рядом есть мужчина, который разделяет твои чувства.
Я украдкой посматриваю за Адамом. Он выглядит счастливым, периодически следит за ногами, видимо, чтобы не оттоптать мои ступни, и улыбается, когда мы сбиваемся.
— Сто лет не танцевал, — смеется он, замедляясь еще, чтобы отдышаться. — Видишь, оказывается, все не так плохо. У меня вон — майка вся мокрая.
В подтверждение своим словам Адам перекладывает мою руку себе на пресс и надавливает. Майка действительно мокрая, а вот его кожа — горячая, как в печке. Я сглатываю, мы останавливаемся, глупо глядя друг на друга.
Я теряюсь, хочу убрать руку, но получается, что лишь поглаживаю Адама по кубикам пресса. За эти несчастные пару секунд, успеваю понять, что они у него, оказывается, довольно твердые. И их много!
— Прости, — он улыбается. — Это было лишним.
— Нет, просто…
Я замираю.
Щеки начинают гореть сильнее. Мне почему-то становится жутко неловко, впрочем, в его присутствии это нормально. Подобные чувства я испытываю не впервые.
— Ладно, давай танцевать!
Мы пытаемся, но что-то как-то не получается. Я ухожу с головой в себя, думаю о том, почему чувствую в его присутствии все это, а Адам слишком пристально смотрит прямо на меня, заставляя смущаться.
Адам вдруг останавливается, перехватывает мой подбородок и вынуждает посмотреть прямо ему в глаза.
— Ты чертовски красивая, когда расслабляешься. И я жутко хочу тебя поцеловать.
Его признание звучит искренне, поэтому я могу только молча смотреть на то, как он склоняется и касается губами моих, как целует, едва ощутимо проводит языком по небу. Господи, я отвечаю ему. Целую Адама в ответ, обнимаю его за шею и притягиваю ближе. В моей голове все смешивается воедино. Родион, Маша, наше свидетельство о браке, его слова и внимание, которым он меня одаривает.
Я пытаюсь подумать о том, что нам не стоит этого делать, но думать не получается.
Особенно тогда, когда Адам делает несколько шагов назад и мы вместе падаем в кресло. Вернее, он помещается на мягкое сидение, а я… я на него. Сверху. Адам устраивает меня поудобнее, обнимает и притягивает к себе за бедра ближе. Снова целует. Так, что с моих губ срывается горячий стон.
