– Послушай, Олег, я правда очень благодарна тебе за помощь, но это уже слишком, – просипела, откашлявшись, я.
– Что именно?
– Вот эти ночевки…
– Почему?
– Потому что! Это неловко. К тому же у тебя сын.
– И? Он взрослый парень."
"– Разве это означает, что ты можешь таскать в дом всяких сомнительных баб? Ты хоть понимаешь, что являешься для него примером?! – вспылила я, припомнив тех расфуфыренных девиц с фотографии.
– Ну, какая ты сомнительная, Любаша?
– А я и не о себе!
– А о ком? – хищно оскалился Мамин.
Я вспыхнула. Господи, ну почему я рядом с ним ощущаю себя такой дурой? Нет, определенно, ничего у нас не получится. Хотя бы по той простой причине, что я так долго не протяну, а превращаться в какую-то неврастеничку… Нет уж, увольте.
– Ты понимаешь, о чем я, – буркнула я, подхватывая измученного жарой Геракла под пузо и прислоняя того к себе, будто щит.
– Да вообще-то не очень, – усмехнулся Олег. – Так ты будешь брать какие-то вещи? В принципе, я могу тебе дать свои.
– Я никуда не пойду.
Ты что, меня совсем не слышишь?
– Нет. Я нем к всякого рода глупостям. Пойдем-ка.
И этот гад, подхватив меня под локоток, потянул нас с Гераклом к двери. Понятно, что я могла упираться и дальше. Могла даже поднять крик на весь дом, потревожив еще одного нашего соседа, но… Какого черта, правда? Я отказалась? Отказалась. А если он настаивает – так уж и быть. Снизойду!
– В одну кровать я с тобой не лягу, – предупредила на всякий случай. Олег, который как раз втащил меня в свое логово, запнулся.
Бросил на меня странный взгляд, и тут в наш обмен любезностями вмешался другой смеющийся голос:
– Можешь лечь ко мне.
– А в челюсть? – рыкнул Мамин, перехватывая мою попятившуюся к двери тушку. – Не обращай на него внимания, Любаш. У Степана пубертат. Несет всякую чушь.
– Это твой сын?! – изумилась я, с опаской покосившись на мужика едва ли не с самого Мамина ростом. Офигеть, конечно, как я ошибалась, представляя того маленьким грустным мальчиком, выросшим без материнской любви.
И то, что слово «маленький» вступало в противоречие со словом «выросший», я почему-то подумала лишь сейчас.
– Здрасте, Любаша. Степа. Мы уже виделись.
Глаза парня смеялись. Я окончательно стушевалась. Что означает это «виделись»? Он был на той вечеринке, да? Ну, собственно, я вполне могла и не обратить на него внимания, потому что он отлично вписывался в компанию хоккеистов. А я, как уже было сказано, почему-то представляла его розовощеким толстеньким карапузом.
