Ну, что же ты такая оголенная, девочка? Кто тебя обидел? Впрочем, я знаю кто. И если он хотя бы раз еще к Любе сунется… Я ему ноги повыдергиваю. Оторву член и запихаю в глотку, из которой, судя по всему, в адрес Любы вырывалось немало гадостей.
– Иди сюда… – Она послушной обезьянкой вскарабкалась ко мне на колени. Я провел губами по нежной щечке, стирая слезы. – Успокоилась?
– Н-ну п-почти.
– Умничка.
– Так ты, что ли, с-серьезно?
– Хочу на тебе жениться? Ага.
– И тебе не к-кажется, ч-что все слишком быстро?
– Знаешь, мы с Наташкой… В смысле, мамой Степана…
– Я знаю, кто это, – буркнула Люба мне куда-то в плечо.
– Так вот, мы с ней с моих четырнадцати встречались. Поженились только через пять лет. Чем все закончилось, ты тоже знаешь."
"– А как у нее было с английским? – пискнула Люба.
– Я тебе сейчас настучу по заднице, – рыкнул я.
– За что? Я пытаюсь быть ответственной! Это сейчас нас захлестывают чувства.
– Да-а-а? – довольно протянул я, прикусив Любе ушко.
– Разве ты не об этом? – обеспокоенно завозилась она.
– Конечно.
– Ну, вот и я… Только влюбленность длится недолго, понимаешь? А когда она сойдет на нет…
– Не сойдет. А переродится в более крепкое чувство.
– Для этого мы должны друг другу подходить. И дело тут совершенно не в моих комплексах, Олег. Ты же взрослый. Умный. Сам подумай. Это тяжело, когда у людей нет каких-то точек соприкосновения.
– Почему это нет? Их полно. Ты любишь животных – и я их люблю. Ты любишь готовить? А я люблю поесть. Что там еще?
– Ты любишь хоккей.
Это твоя жизнь. А я не отличу шайбы от клюшки.
– А я не знаю, как провести полосную операцию доберману. И что?
– Может быть, ты прав, – сдалась Любаша.
– Я прав, абсолютно точно. Осталось только убедиться, что мы подходим друг другу физически.
Люба зачарованно потянулась к моим губам. Я старался быть как можно мягче, но резьбу срывало. Ощущалась она подо мной самым правильным образом. А еще я очень торопился вновь ее раздеть – такая она была красивая. Ладная… Как будто под меня вылепленная.
Несмотря на несопоставимые совершенно пропорции.
Я ласкал ее, гладил, а Люба нежно всхлипывала. Когда дошел до груди – выгнулась дугой, касаясь матраса лишь пальчиками на ногах и затылком. Спина горела от ее коротких, но остреньких ноготков, которыми Любава, будто кошка, впивалась мне в спину. Я посасывал соски и водил пальцами по самому низу ее живота, дразня и нарочно избегая касаний ниже.
– Олег!
В порыве отчаяния Любаша укусила меня за плечо.
