А потом подумала – какого черта? Кто он такой, чтобы я перед ним отчитывалась?!
– Тебя это не касается.
Я освободилась из его хватки, с силой дернув рукой, и, гордо вскинув голову, зашагала к ветеринарке. Благо мы не успели далеко отойти. Впрочем, я бы этого и не позволила.
– Ни черта у тебя с ним не будет! Поняла?!
– Забыла тебя спросить, – огрызнулась.
– Зря ты так говоришь с тем, у кого полно хоум-видео с твоим участием. Посмотрим, что скажут фанаты Мамина о его выборе, если то просочится в сеть.
Я заледенела еще на фразе «хоум-видео».
А когда Женя стал угрожать это самое видео слить, лед внутри стал крошиться, раня острыми, словно бритва, гранями.
– Какое еще хоум-видео? – уточнила сипло. – Я не позволяла себя снимать.
– Ну, вот это и расскажешь Мамину, – заржал гиеной Женя, пятясь. Я смотрела на него, с трудом давя желание броситься следом. Глотая отчаянные мольбы не рушить мне жизнь. На месте держало лишь понимание, что мои усилия будут напрасны. Уж если этот червяк что задумал – его не отговорить.
А доставлять удовольствие своим унижением… Нет. Нет! Гори ты в аду… Никогда больше.
Не помня себя, я вернулась в кабинет. Села, уставившись в окно. И просидела так, кажется, без движения, пока у меня в кармане не ожил телефон.
– Любаш, я подъехал.
– Иду.
Открыла шкаф, уставилась на свое отражение в висящем на стене зеркале. Оказывается, сама того не замечая, я тихо плакала.
– Что же мне делать? – спросила у растерянной девушки в зазеркалье. Как если бы не понимала ответа.
Как если бы не он рвал из груди сердце, кроша и ломая ребра.
Как-то переоделась, собралась. Взяла сумочку. Олег поджидал меня, подперев машину, как герой мелодрамы, сжимая в руках огромный букет чайных роз. Я всхлипнула.
– Приве-е-ет. Это тебе. Исправляюсь.
Мне надо… Надо было сказать. Прямо сейчас, чтобы не длить агонию. Но я не могла выдавить из себя ни слова. Мамин же, из-за волнения не замечая, в каком я состоянии, распахнул передо мной дверь. Обошел капот и устроился рядом.
– И вот еще, Любава, ты выйдешь за меня?"
"До конца отыгрывая роль киношного сердцееда, Мамин жестом фокусника извлек из кармана заветную коробочку.
В тишине необычайно громко щелкнул замочек. Я зачарованно уставилась на кольцо.
– Люб…
– Нет.
– Что?
– Не выйду. Я… не могу. Появились некоторые обстоятельства… – сбивчиво шептала я, хотя голос больше походил на воронье карканье.
– Какие еще обстоятельства? – сощурился Олег. Я снова попыталась с ним объясниться.
