Мамочки и папочки

 – Достаю из ящика комода электронный термометр. – Подними руку. Вот так. Я скоро, любовь моя.

Спускаюсь на кухню за маленькой бутылкой воды, как вдруг раздается плавная мелодия, оповещающая о госте. Элина, переодевшись в фиолетовую майку и ситцевые белые шорты, вопросительно смотрит на меня, приостановив нарезку колбасы для бутербродов.

– Сходи, пожалуйста, к воротам – прошу, бегло метнувшись к шкафу с любимым детским пюре Мари и всякими вкусностями. – Это проектировщик приехал! Будет работать над подарком Мари! Я его три месяца ждала, – поясняю шепотом.

 – Камера на домофоне перестала показывать и звук пропал. В общем, – резюмирую, заметив смеющееся выражение лица подруги, – сбегай к калитке и приведи его сюда. А я отнесу воду Мари. Кажется у нее температура.

– Будем надеяться, что просто перекупалась, – спешу вверх по лестнице.

«37,4» – моргает значение на термометре. Мари уже спит, и я тихонько выхожу из её комнаты, оставив бутылку воды на узенькой прикроватной тумбе.

Я не нахожу себе места, когда моя дочь болеет.

Всякий раз, когда вижу её сверкающие глазенки и слышу приглушенное дыхание, всё внутри меня начинает стонать от боли. Когда она была совсем малышкой и температура поднималась до тридцати девяти градусов, я не могла сдержать слез. В такие моменты я чувствую себя беспомощной, ведь единственное, на что мне остается надеяться – эффект от жаропонижающего сиропа.

Возвращаюсь на кухню и проверяю в аптечном ящике запасы лекарств. Хочется верить, что ничего принимать не потребуется и показатель термометра – ответная реакция детского организма на переизбыток солнечной энергии.

На радостях, что Элина, наконец, к нам приехала, я и сама не заметила, как много времени мы провели в бассейне.

– Проходите! Вам сюда! – звонкий голос Элины опережает её появление. Молча тычет большими пальцами за спину и корчит мне рожицу. Что-то в духе «ВАУ» или я просто неверное понимаю её намеки. – Кхм. Проходите! Кстати, я Элина!

Задвигаю ящик с лекарствами, стараясь отогнать тревожное облако, уже поселившееся в груди.

– Мне нужна Лея Розова, – отвечает обладатель очень низкого голоса, а секундой позже появляется в широком проходе между кухней-гостиной и просторным коридором. Его профессиональный взгляд сосредотачивается на лестнице из сверкающего бело-серого мрамора, а потом совершает скорый прыжок на широкие белые плинтуса между стенами и потолком. – Где она?

– Я здесь! – даю о себе знать полушепотом.