Мамочки и папочки

В доме его нет, зато на журнальном столике он оставил для меня записку:

В небольшом белом пакете и впрямь лежат лекарства, за которыми он, очевидно, съездил в аптеку, пока я спала. Гадая, что же это – жест доброй воли или четко продуманный отвлекающий маневр, я не замечаю, как шепот дождя за окном вновь убаюкивает меня, а мысли разлетаются от ветра золотым песком. А уже через полчаса я вновь распахиваю взгляд от громкого телефонного звонка.

Мари щебечет без умолку. Рассказывает мне о встрече с дельфинами, о том, как забавно они покрякивают и как ей хочется, чтобы скорее наступило завтра, потому что они с Элиной снова отправятся в дельфинарий.

– Мамочка, ты должна приехать! Ты влюбишься в них! Приезжай к нам, прошу! Прошу!

– Обещаю, что этим летом мы обязательно побываем в дельфинарии вместе. Но не завтра, милая.

– Ой, мамочка, а Элина влюбилась!

– В дельфинов? – запиваю таблетки.

– И в них тоже, – хохочет малышка. – Элина упала на чужой столик, потому что у какого-то кретина навигатор в башке полетел ко всем чертям! Она так на него кричала!

– Что сделал? То есть… Мари! Милая, так нельзя говорить.

Солнышко, передай-ка трубочку Элине.

– Люблю тебя, мамочка!

– И я тебя, моя девочка.

– Ох, ну, надо же! – с напускной радостью восклицает Элина, прекрасно понимая, о чем я сейчас буду с ней разговаривать. – Наша неподражаемая мамочка! Как у тебя дела? Как провела день? Что там у вас с погодой? Знаешь, здесь просто сказка! Правда, говорят, что и сюда надвигается грозовой фронт! Как самочувствие и…

– Какой ещё «кретин»? Какой ещё «навигатор полетел ко всем чертям»?

– Да, да! Виновата! – шепотом кричит Элина.

 – Это случайно вышло. Откуда же мне было знать, что она запомнит каждое слово? Рот на замок, обещаю!

История о том, как Элина случайно столкнулась с парнем в ресторане отеля и свалилась на чужой столик, угодив рукой в тарелку с сырным крем-супом занимает чуть больше пятнадцати минут. К концу повествования я обнаруживаю, что всё это время верчу в руках записку, оставленную Витаном.

Квадратный листок он вырвал из блокнота на большом магните, что висит на холодильнике, а красный карандаш он явно позаимствовал из набора Мари. Красивый у него почерк. Плавный, буквы закругленные. Как у Яниса…

– А теперь ты. Рассказывай, чем занималась весь день? Только не говори, что работала?

– Я заболела, – напоминаю, обводя указательным пальцем прописные буквы. – Поднялась температура. Я проспала весь день.

– Выпила что-нибудь? – беспокоится подруга.

– Да.