Мамочки и папочки

 – Ты не думала, что он поступил так, потому что понимал, что не сможет довести дело до конца?

– Иными словами, если бы Янис был здоров и полон сил, он бы относился ко мне, как к суррогатной матери и после рождения ребенка сразу же забрал бы его в свою семью, о которой ни разу не вспомнил? Ведь ты на его месте поступил бы именно так, верно?

– Ты хоть когда-нибудь слышала историю о том, как женщины рожают детей от незнакомых мужчин, с которыми знакомятся в баре? Эй, официантка, не хочешь родить мне ребенка, а я обеспечу тебя до конца твоих дней! Только ребенок останется у тебя.

И фамилию он будет носить твою. Придумаешь ему отчество, если захочешь. Но ты просто роди его от меня, воспитывай и получишь целое состояние! Так ты себе это представляешь, Лея?

– Очевидно, что ты очень плохо знал своего брата. И даже, если бы он объяснил тебе свои мотивы, сомневаюсь, что ты бы хоть что-то понял.

– Хочешь сказать, что ты поняла его мотивы и намерения? Для тебя были важны деньги и только. Ты хотела решить финансовые проблемы, и предложение Яниса было воистину волшебным.

Если он ни разу не сказал вслух, что ты должна отдать ему ребенка, это вовсе не значит, что он этого не хотел. Янис был болен. И уже то, что он намудрил всё это, лишний раз доказывает невозможность отдавать отчет своим действиям. Вот почему я здесь, Лея. Потому что только я могу довести это дело до логического завершения, и Янис это понимал. Ты совсем не знала его.

Резкий порыв ветра врывается в комнату запахом летнего дождя. Лея спешит к раздвижным дверям, закрывает их, а потом подходит к ближнему от них окну и пытается закрыть его, но створка не поддается.

Её волосы летают в воздухе вместе с тюлем. Когда я подхожу помочь, она с силой отталкивает меня, дыша тяжело и прерывисто. В уголках глаз сверкают слезы-алмазы, губы напряжены, вот-вот и обнажатся острые клыки. Но при всей внешней ярости, внутри Лея напугана, как котенок. Она смотрит на меня с ненавистью вселенной, но дышит так часто и коротко, словно я только что смертельно ранил её. Молнии за окном сверкают одна за другой, гром будто слоится, один грохот накладывается на другой, превращаясь в один бесконечный и тяжелый удар.

– Мари – моя дочь! Она только моя! Я понятия не имею, чем руководствовался Янис, сообщая тебе о нас. И даже если на то есть немыслимая, но веская причина – мне глубоко начхать на нее, понял?! Яниса нет и на мои вопросы он не ответит! Так что всё, что я могу тебе отдать – здесь! – разводит она руки в стороны.