Мандаринка на Новый Год (СИ)

А Ник поднимает ее руку, переплетает их пальцы, трогает соскользнувший с запястья вниз браслет.

— Тебе понравился мой подарок? — тихо.

Она могла бы сыронизировать на тему: «А так незаметно?». Но вместо этого отвечает так же негромко:"

"— Да. Очень.

Теперь он гладит шрам у основания безымянного пальца.

— Это от стекла, да?

— Да.

— Любава…

— Даже не думай!

— Что?

— Я не брошу это — и не проси. Даже не заикайся!

— Но это же очень опасно…

— Жизнь вообще опасная штука — от нее умирают.

Ник вздыхает, притягивает ее руку к губам, целует шрам.

— Ладно. Но ты будешь осторожна. Очень осторожна, так ведь?

— Так.

— Бедный пальчик, — снова наглаживает. — Пальчику больно было… Надо будет тебе выбрать широкое кольцо — тогда будет почти незаметно. Знаешь… так хочу увидеть… обручальное кольцо на твоей руке… Дурак, да?

— Нет, — голос ее звучит смущенно. Ник ее просто добивает! — А ты помнишь, что обручальное кольцо буду носить не только я? Готов увидеть обручальное кольцо, — Люба разворачивает их сплетенные руки так, чтобы была видна его рука, — на своем безымянном пальце?

— Знаешь, вот на своем пальце я хочу увидеть обручальное кольцо едва ли не больше…

— Хочешь носить обручальное кольцо?!

— Очень, — Ник серьезен.

— Почему?!

— Хочу, чтобы все знали — я принадлежу одной конкретной женщине. И только ей. Я твой. И я хочу, чтобы все это знали. Что я уже нашел свою одну-единственную, и только ей принадлежу. Вот.

Это те слова, которые хочет услышать, наверное, каждая девушка на свете.

— А говорят, что мужчины все полигамны по своей сути. И им нужна хотя бы иллюзия свободы и возможности иметь много других… женщин, — Любе все же удается справиться с удивлением. И волнением.

— Ну, мужчины, может, и полигамны… А самцы Звероящеров — нет. Звероящер — зверь-однолюб, -

Ник прижимает ее к себе сильнее. — Одну-единственную-Любу-люб.

— Вот скажи мне, Самойлов, — голос ее звучит чуть прерывисто, — как тебя можно не любить?

— А зачем тебе об этом думать? Не надо тебе думать о том, как меня можно не любить.

— Эй! Я еще не Самойлова!

— Да куда ты теперь денешься, — он усмехнулся. — Ты теперь моя. Моя самочка Звероящера.

— Что?! Колька, ты охренел! Только ты можешь обозвать девушку самочкой!

— Ну, а что в этом такого? Не самец же? Самец Звероящера — это я. А ты…

— Прекрати! — Люба не знает — плакать или смеяться.