Мандаринка на Новый Год (СИ)

— Коля, прекрати вести себя как на работе!

— Я детский хирург, — хмыкает он. — Чудные у тебя представления о работе детских хирургов. Не соответствующие действительности, я бы сказал.

— Ты понял, о чем я! — довольно странно пререкаться с человеком, чьи два пальца находятся внутри твоего тела. И тебе это и приятно, и неприятно одновременно. — Перестань интересоваться моим самочувствием и просто… Оооох!..

— Это три пальца.

Ее вдруг охватывает непонятное нетерпение, под которым прячется страх. И хочется, чтобы уже скорее это все случилось и закончилось!

— Ник, может быть, хватит уже упражняться в искусстве устного счета на пальцах?!

— Ты думаешь, мне легко? — хрипит он.

— Просто трахни меня!

Его пальцы замирают, перестав двигаться там, внутри. Он шумно выдыхает.

— Воспитанный человек не может отказать даме в такой просьбе.

И вот он уже сверху. Сейчас все и случится.

Глава третья, в которой наступают последствия поступков героев — неотвратимо и неизбежно, как последствиям и положено

Сначала стало больно.

Потом — очень больно. Потом пресеклось дыхание, и она смогла только упереться ему ладонью в грудь. И лишь после выдохнуть — мучительно, через силу:

— Стой!

Он остановился. В тишине комнаты его дыхание было оглушающим. Словно в такт пульсирующей внутри боли. Черт подери, почему так больно?! Вспомнились слова тети Даши о том, что неприятные ощущения во время дефлорации, как правило, связаны с тем, что партнерша не готова и нет достаточной смазки.

Не ее случай, явно — как бы Люба не была неопытна, она понимала: физиологически она более чем готова к тому, что должно произойти, она это просто чувствовала. Так какого же ей так хреново?!

Ник шевельнулся.

— Нет, пожалуйста! Не двигайся! — он даже сквозь туман вожделения услышал панику в ее голосе. — Подожди. Дай мне… привыкнуть.

Ник вздохнул. Очень тяжело вздохнул. Но замер на какое-то время, нависая над ней. Боль не утихала. Да и какого черта ей утихнуть, если ее источник находился по-прежнему внутри Любы! Она начала дрожать.

Господи, лучше уж операция, чем вот так вот!

— Люб, легче не будет, — голос его звучал сдавленно. — Мы еще… не закончили. Ты еще…

— Нет, погоди, пожалуйста!

— Не вижу смысла ждать. Тебе все равно больно.

— Нет! Стой! Остановись! Я передумала! — паника заставила ее почти кричать, упираясь руками в его плечи.

— Поздно.

Он резко двинул бедрами вперед, и ее ослепила вспышка горячей боли. Настоящей боли.