Мандаринка на Новый Год (СИ)

Для Ника, в виду его, по выражению того же Владимира Алексеевича, «подросткового максимализма», все пациенты были равны. Различие он делал только с сугубо с медицинской точки зрения, но уж никак не с социальной. «Ничего, пора тебя начинать обтесывать, — такими словами заведующий пресек все возражения молодого ординатора. — Иди, работай». Пошел — куда деваться.

— Здравствуйте, меня зовут Самойлов Николай Глебович. Я лечащий врач вашего сына, — с этой дежурной фразой он зашел в палату.

Сидящая на кровати женщина обернулась и встала ему навстречу.

Внимательно его осмотрела. Даже не осмотрела — просканировала. Он в ответ рассматривал ее. На вид — лет тридцать, ухоженная, без каких-то ярких, искусственных акцентов во внешности. Первое впечатление приятное. А вдруг — адекватная?

— Выйдите!

— Что?! — он моргнул от неожиданности.

— Вы и близко не подойдете к моему сыну!

Ник сразу понял — по тону, в котором явно сквозили истерические нотки, что спорить тут бесполезно. Однако, в первый раз с ним такое — чтобы даже ребенка осмотреть не дали.

Ладно, пусть с этой дамой Владимир Алексеевич сам разбирается. А Ник вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Владимир Алексеевич, я понятия не имею, что ей в голову взбрело! Я успел только поздороваться — и меня вытолкали взашей. Честное слово, я не виноват!

— Да знаю я, — морщится заведующий. — Не в тебе дело.

— А в ком? — облегченно выдохнул Ник. — У нее с головой все в порядке?

— Лично я не уверен, но…

— А что она говорит вообще? Она как-то объяснила, чем я ей не угодил? Она не любит рыжих? Или высоких? Или всех, у кого фамилия «Самойлов»?

— Последнее недалеко от истины.

— Чего?!

— Дословно: «Его отец убил моего мужа. Я больше не позволю никому из врачей-убийц Самойловых подходить к моей семье».

— Ого… Как все запущено-то…

— Вот именно. Я хотел Глебу позвонить, да закрутился. Ты у него сегодня поинтересуйся тогда сам.

— Обязательно.

— Глеб Николаевич, позвольте вопрос?

— Спрашивайте, Николай Глебович. Только чаю мне налей, раз уж ты там рядом с чайником.

— Пап, — протягивая отцу кружку, — тебе фамилия «Луцык» о чем-то говорит?

— Нет. А должна?

— Гипотетически — да.

— Что-то не припомню. Это кто? Наш знакомый? Имя какое?

— Имя не знаю. Жену зовут Татьяна.

— Татьяна Луцык? Нет, не помню. Ааа… Луцык… Луцык… Да, точно, — отец отставляет в сторону кружку. — Сергей Луцык, да?

— Наверное. Вспомнил?

— Да. Покойник мой последний.

— Расскажи, — Ник устроился напротив отца за кухонным столом.