Паразитология не ругательство, а научная дисциплина. Так вот у нас строго. Не выгнал глистов – к сессии не допустят и стипендии не дадут. Нина, подтверди!
Нина наконец улыбнулась и кивнула.
– Ну, знаете! – моргала от возмущения чиновница. – Тут, в ЗАГСе, всякое случалось. Но еще никто про глистов не рассказывал!"
"Нина и Григорий вышли на улицу. Как и вчера, она не знала, что делать с обретенным кандидатом в мужья. Он заслуживает быть пригретым и обласканным, но если бы куда-нибудь сейчас провалился, она не возражала бы.
Да и Григорий, похоже, выдохся после трепа в ЗАГСе. Спросил без видимого энтузиазма:
– Обмоем помолвку?
– Извини, плохо себя чувствую.
– Тогда разбежались?
– Да, спасибо тебе, Гришенька.
– Дай хоть поцелую тебя на прощание, невеста.
Он взял ее голову двумя руками, склонился, нацеливаясь на губы… У Нины было выражение лица человека, приготовившегося к пытке. Григорий отечески чмокнул ее в лоб.
– На кафедре объявим? – спросил он.
– Лучше пока не надо.
– Пока!
– До свидания!
Двойняшки переживали своего рода конфуз мнений и оценок.
Потому что раньше, когда папочка был рядом с мамочкой, целовался с ней и дрожал над ней, все остальные мамочкины друзья легко становились объектами критики и насмешки. А теперь их по очереди производили в папы! И приходилось делать вид, что месяц назад не выписывались язвительные характеристики попутным личностям. С другой стороны, попробуйте сидеть в темноте, недвижимыми, с одним воображением и не сплетничать, не перемывать кости счастливчикам, которые шастают по белу свету.
Брату (сестре) не напомнишь про его (ее) хлесткие словечки, потому что сам (сама) в выражениях не стеснялся(лась).
Оставалась только одна безобидная и традиционная область упражнений ума – предки. Их было много, очень много. Но сколь большую не имеешь личную библиотеку, к ней привыкаешь. Ряды старых томов хоть и не теряют исторической ценности, однако воспринимаются выгоревшими обоями. Дайте почитать новинок!
Женю подмывало напомнить Шуре, как он называл Григория Симонова филологическим кузнечиком, но она подавила желание.
Шурка запросто мог вспомнить, как Женя сравнивала Гришу с лингвистической подтиркой. Ошибалась! Детям многое прощается. А Женя еще и не маленькая девочка, только ее предтеча. Как и Шурка – эскиз будущего уголовника…
И у Шуры настроение было отвратительным, под стать сестринскому. Им хотелось вкусненьких гормонов и витаминов. Они, конечно, не голодали, питались.
