Побил сестру на ее же поле.
Но у Жени было заготовлено тайное оружие.
– Дорогой мой младший братик! Хочу тебе сообщить радостное известие. Я тебя пропускаю.
– Куда? – напрягся Шура.
– На свет. Если хочешь, родись первым.
Тут был подвох! Шурка понимал – сестра просто так не отдаст первенства. Поэтому он неестественно, актерствовать он никогда не сможет, поблагодарил лилейным голосом:
– Спасибо, младшая сестренка! Чем я обязан такой чести?
– У нас ведь есть капелюшечка негритянской крови. Бабушка Наоби, из африканского племени, третий век, голые все как мартышки, красной глиной по праздникам разрисованные.
У них была легенда. Старший из близнецов отправляет первым на свет младшего, посмотреть, безопасно ли в мире, можно ли выходить.
– Женька! – задохнулся от возмущения Шура.
– Тебе не угодить. Вторым не хотел и первым не хочешь. Явное отклонение мозгового развития. Помолчи! – предварила она попытку Шуры возразить. – Мамочка душ приняла, папочке звонит. Сейчас они встретятся, и поцелуются, и даже больше.
Ой, как нам будет сладко! В преддверии замечательных гормончиков ты устраиваешь глупые разбирательства. Расслабься и наслаждайся… младший братик.
Нина стояла у окна. Из одежды – только большое махровое полотенце от подмышек до колен. Плохо, в спешке, вытертое тело покрывалось мурашками. Или это нервное? Нина набрала номер сотового телефона Сергея.
Видела его на крыше. Широкий пояс по талии, на котором висят карабины и веревки. Услышал звонок, роется в карманах, достал телефон.
– Нина? Видела? Читала?
– Да. Остроумно. Трогательно. Только одна неясность…
– Не было у меня! Никогда! Ни жены, ни детей! Васька наврал, шутник малолетний. Я его чуть не убил. Брата. Из-за тебя, Нина. Ради тебя я готов… Ребята смеются… Чего лыбитесь?
– Смеются над ошибками орфографическими. У тебя плакат с ошибками.
– Правда? Ночью писали, могли допустить. Нина…
– Я пошутила, нет ошибок.
– Можно сворачивать? Мы за самовольство в большие штрафы можем влететь.
– Сворачивайте, – позволила Нина.
– Без тебя справятся?
– Вполне. А я? – с надеждой спросил Сергей.
– А ты торчишь на крыше, в то время как я, голая, замерзаю… Без тебя!
Эпилог
Дородовая жизнь двойняшек хотя и стала теперь безоблачной и счастливой, внутриутробного мира не принесла. Их ждали, придумывали имена, покупали вещички, а Шура и Женя продолжали выяснять, кто старше, умнее, кого из них станут больше любить. Аргументами в споре, как обычно, служили предки.
