Два стада овец, три табуна лошадей. Но богатый жених условие выдвинул: калым остается в его семье. Сыграли свадьбу, и через некоторое время калым испарился. Дедушка Эльдар стада и табуны взаймы брал, как берут поносить для форса чужую шапку. Бабушка Сура имела законное право уйти от мужа и вернуться домой. Но и не подумала – дедушка сумел ее без табунов накрепко к себе привязать.
– Были времена! – мечтательно вздохнула Женя.
– А потом другие наступили, – справедливо заметил Шурка.
– Верно, – согласилась Женя.
– Бабушка Оля замуж выходила, всю ночь проплакала, потому что у нее нижнее белье – перешитое из исподнего белогвардейского офицера.
– Я не о барахле. Никакого приданого или калыма не захочешь, если доведется как…
– Ты про бабушку Сюзану?
– Фриду, Сару и других.
Женя тяжело вздохнула.
Об этом не написано романов и не снято фильмов…
На диких просторах Сибири, и обеих Америк, в пустынях Африки, в тропиках и в вечной мерзлоте, в тундре и в непролазной тайге – везде бывало. Колонисты, хуторяне, новых земель покорители или староверы, или просто отшельники.
Стоит одинокий дом, бревенчатый с маленькими оконцами или халупа из пальмовых листьев, пол земляной – в нем живут их бабушка с дедушкой, до другого человеческого жилья очень далеко. Дедушка работает от зари до зари, хуже вола, потому что скотину надо беречь, а себя беречь непозволительно. Бабушка измотана до крайности. Здоровье подорвано бесконечными беременностями и родами, психика исковеркана из-за частой смерти младенцев.
А детей все равно много, и на огороде-кормильце горбаться, и пищу на открытом огне готовь, сколько раз юбка загоралась, ноги в язвах, гниющих от ожогов… Надо дождаться, когда старшие дети подрастут и помогать начнут. Только многие не дожидались – с ума сходили, руки на себя накладывали. Затмение сознания, которому требовалось хоть немного отдыха. Отдыха не было и не ожидалось. Бабушка Сара ушла из дома, не сбежала от десятерых детей, а просто ушла. Шла и шла, пока не упала и не умерла.
Бабушка Сюзана, когда поняла, что беременная, а детей уже было тринадцать, полоснула себя серпом по животу…
За сухими строчками в исторических трудах: «Велика была женская суицидальность…» – рано прерванные жизни и их бабушек.
– Хорошо, что все это в прошлом, – сказала Женя.
– Жить определенно стало лучше и проще, – согласился Шурка.
– Что это мы с тобой о грустном? Как там наши живущие бабушки?
– Сошлись, слились интересами на почве дачного огородничества.
