А Марина пошла на запрещенный прием, сына и дочь привлекла:
– Вы хотите, чтобы папа с нами жил? Или отдельно лучше?
– Как ты, мама, скажешь, – потупили взор дети.
– Все понял? – спросила Марина мужа.
Потом дети помирились с отцом. Приходящий воскресный папа нравился им куда больше, чем постоянно проживающий и занудствующий. Не раз Марине признавались: «Мама, а ведь хорошо, весело мы сейчас живем!»
Юра женился на какой-то тридцатисемилетней девушке. Марина ее жалела. Общим знакомым говорила: «Когда девушке станет лихо, пусть не печалится, у меня есть телефон хорошего психиатра».
Друзья решили, что Марина бешено ревнует.
После развода Маринка дважды слегка влюблялась. Первый роман был служебным и платоническим, поклоннику за семьдесят перевалило. Второй роман курортный, страстный и короткий, – со жгучим молодым брюнетом. На память от первого романа у Марины остались трогательные неумелые стихи. После второго романа она лечилась от грибкового заболевания, передающегося половым путем.
На очередном дне рождения, получая поздравления и слушая традиционные пожелания про счастье в личной жизни, Маринка вдруг поняла, что «личной жизни» (читай: найти мужчину) ей не особо хочется.
Конечно, от идеального спутника она бы не отказалась. Чтобы не пил, хорошо зарабатывал, не злобствовал и не зудел, был добрым и остоумным. Но всех идеальных давно разобрали, для надежности посадили в крепость и охрану выставили. Полуидеальные и идеальные на четверть тоже на дороге не валяются. Все, что осталось, – третий сорт, а то и вовсе пересортица бракованная.
Спасибо, не надо!
Жить с мечтой, что все-таки встретится рыцарь, немолодой, в боевых шрамах, но с сухим порохом в пороховницах, прискачет на своем верном коне, поднимет забрало, смахнет усталый пот с лица, протянет мужественную руку и поведет ее, Марину, в даль светлую? Этак можно до гробовой доски мечтать.
С другой стороны, ни темпераментом, ни здоровьем природа Марину не обидела. Куда их девать? Выход нашелся неожиданный, негаданный, прежде всего для самой Марины.
Получает однажды она письмо от дальней родственницы из деревни. Старушка пишет, что одинока, стара и больна, просит о помощи, пригляде, обещает в благодарность завещать свой дом. Наследство Марине не требовалось, но бабушку стало жалко. Серьезно позаботиться о ней не удалось – привезли в Москву, положили в больницу, через две недели она там умерла.
Завещанный дом превратился в обузу – надо ехать, продавать.
