В четыре руки Сергей и Нина принялись перестегивать.
– Наши действия? – спросил Сергей.
– Познакомлю тебя со своей мамой. Не бойся. Как правило, она не кусается.
– Я вообще смелый.
– Сейчас проверим.
Они вошли в кухню, держась за руки.
– Сергей, это моя мама, Эмма Леонидовна. Мамочка, это Сережа, мой близкий друг.
– Очень приятно! – изобразил поклон Сергей.
И подумал: «Эмма – собака у Вадика и Насти.
Леонид – сволочной прораб. Значит: собака плюс прораб».
У него была плохая память на имена, запоминал по аналогиям.
Эмму Леонидовну потрясло бы, что ее скрестили с собакой и прорабом. Если возможно большее потрясение, чем в данную минуту испытываемое.
– Рыба и картофельное пюре, – вместо «приятно познакомиться» ответила мама.
– Что? – переспросила Нина.
– На ужин рыба и картошка, – пояснила мама.
– Спасибо, мы не голодны. – Сергей держался исключительно вежливо. – Только из кафе.
Он легонько толкнул Нину в бок – давай проявляй инициативу.
– Мамочка, мы утром обязательно на завтрак все съедим.
Спокойной ночи!
Всё! Ушли. Ее дочь, державшаяся за проходимца, точно за родного, утянула его. Вместе пошли в ванную. Оттуда слышались плеск воды и веселые возгласы… Они вместе моются? Но там же тесно! И неужели они голые? Как не совестно!
Звук льющейся воды смолк, и Эмма Леонидовна услышала, как молодые прошлепали в Ниночкину комнату…
Эмма Леонидовна провела бессонную и страшную ночь. За стеной над ее дочерью неизвестно кто совершал неизвестно какие действа. Нет, действия как раз известные.
Но с Ниной! Напряженный слух ловил то смех, то скрип тахты, то болезненные вскрики, то счастливые…"
"Подлинное мучение! Находиться в трех шагах от дочери, которая ступила на порочный путь, и не в силах вырвать ее из колеи порока! Положить жизнь на ребенка и увидеть его растление! Разве заслужила она холодность Нины, которая и словом не перекинулась с мамой? Видела, не могла не видеть, материнскую тревогу и страх, но не захотела объясниться, успокоить. Нина стала жестокой, неблагодарной, эгоистичной, на мать ей наплевать, хоть умри сейчас от инфаркта.
Эмма Леонидовна тихо плакала от жалости. Жалко было себя саму. Столько сил вложено! Вспомнить только Ниночкины болезни. Первое воспаление легких в полгода, едва не погиб младенец, потом каждые три месяца бронхит – малышка кашляла безостановочно, короткий перерыв, и снова кашель, кашель, кашель… Сколько было врачей, знахарей, гомеопатов. Того, что заплатили лекарям, хватило бы машину купить.
