Он не может перемениться, как гора не может переехать на другое место. Гору реально только взорвать. Ваня не выглядел взорванным, только слегка осыпавшимся.
– Почему ты молчишь? – нетерпеливо воскликнула Нина. – Не рад? Но ты же хотел! Умолял! Уговаривал! Убеждал!
– Могу спросить, чем вызвано твое желание? – с трудом выдавил Ваня.
Нина не стала кружить вокруг да около.
– Я беременна.
Ваня уставился на Нинин плоский живот. Если бы Ваня отличился, то, по срокам, живот был бы размером с баскетбольный мяч, а Нина рожала бы завтра или позавчера.
– Это не от меня?
– Нет. А какая разница?
– Ну ты даешь! – строптиво насупился Иван. – Прилетаешь, требуешь немедленно жениться… чтобы я признал… а сама с другим… от другого…
– Так! Отказываешь? Спасибо! Извини за беспокойство! Только обращаю твое внимание: перечеркиваешь всю нашу прежнюю жизнь, детство, юность и…
– Первой ты перечеркнула!
– Не перебивай! Ваня! Как ты не понимаешь? Я в ужасном положении! Дважды ужасном! Потому что их двое!
– Кого? У тебя было двое…
– Не было, а есть! У меня там, внутри, – Нина ткнула пальцем в живот, – два зародыша.
Представляешь?
– Нет, – честно признался Ваня. – Не представляю. А кто их тебе…
– Не важно! Ванечка, миленький! Осталось тридцать пять минут. – Нина показала ему руку с часами. – Через тридцать пять минут, уже тридцать четыре, я должна явиться в клинику, где мне сделают аборт. Только от тебя зависит, убить детей или оставить!
– Да почему от меня-то?!
– А к кому я еще могу обратиться? Кто меня спасет, если не ты, самый верный и надежный?
– Нина, не плачь, пожалуйста! Давай подумаем над ситуацией.
– Некогда думать. – Нина ладошкой вытерла щеки. – Тридцать две минуты. Если сейчас уйду, только-только успею.
Теперь для Вани наступил момент истины. От него требовалось быстро и кардинально изменить свою судьбу. Она, судьба, недавно поменяла рельсы, перепрыгнула на новый путь. А раньше ходила по единственному маршруту до станции «Нина».
– Я буду хорошей женой, – всхлипнула Нина.
– Обещаю! Верной и преданной. Ва-а-анечка! Пожалу-у-уйста!
Когда Нина плакала, его сердце переворачивалось. Он с детства знал, где находится сердце. Разобьет Нина коленку или подружки ее обидят, рыдает, а Ваня чувствует, как в груди что-то сжимается, – сердце. И в эти минуты Нину он любил особенно, потому что никто другой не вызывал таких ощущений. Даже мама, если болела, внушала страх потери, а не сладкую истому.
– Хорошо! – сдался Ваня. – Давай поженимся.
