Парень застонал, вздрогнул и открыл глаза, взгляд был уже не блуждающим, а более осмысленным. По лицу пробежало некое подобие радостной улыбки, будто он, и впрямь, попал в рай и действительно воочию увидел там ангела.
Прибежавший от комбата сверхсрочник медик, осмотрев пострадавшего, успокоил — серьезных ран и повреждений нет. Обработал раны, перевязал и увел к БТРу.
Фрагмент 17
Но это были еще не все события, которые произошли у ручья под холмом. В самый разгар боя с самолетом противника, появились наши истребители.
Неожиданно, ближайшая к нам «Шилка» дала залп и сбила один из наших истребителей. Из-за пыли наводчик «Шилки» наводил по отметкам на индикаторе кругового обзора радара и без системы опознавания «свой-чужой», допустив трагическую ошибку. Я выдал в радиосеть зенитчиков такой загиб, что проняло наверное до небес. «Шилка» перестала крутить башней, подняв стволы вверх и только антенна радара двигалась — оператор продолжал следить за воздушной обстановкой.
Тем временем другой наш истребитель зашел в хвост «Юнкерсу», и огненные трассы прошили его фюзеляж.
Он попытался ускользнуть — заложил разворот, давая своим бортстрелкам возможность эффективнее вести огонь. Они не жалея патронов отстреливаются, но нет, уйти ему так и не удалось — сверху на него свалился еще один наш самолет, ведя при этом непрерывный огонь. Это дало желаемый результат — «Юнкерс» задымился, вспыхнул и полого пошел к земле. Хорошо нам с земли было видно, как из него выбрасывается экипаж и спасается на парашютах — тут внизу его уже ожидают и приготовили горячую встречу.
В следующую секунду наш летчик, который атаковал «Юнкерса» сверху, сам попал под огонь бортстрелков двух других бомбардировщиков, перехвативших его при выходе из атаки своим пулеметным огнем...
Всю эту карусель воздушного боя наблюдали с земли наши солдаты и командиры, они прекрасно видели этот воздушный бой и искренне переживали, когда увидели нависшую над нашим летчиком опасность, пытались кричать, предупреждая его.
Но это был крик бессильной злости и боли за судьбу своих летчиков, который не мог быть услышан — не было радиосвязи, не было управления боем ни с земли, ни в воздухе.
Последний летчик, увлекшись атакой, не заметил опасность, наверное у него еще не было навыка осмотрительности, чувства смертельной опасности в воздушном бою. Он не предпринял никаких действий, чтобы выйти из-под удара, и теперь было уже поздно что-либо сделать...
