Маневры 3

Постепенно он успокоился, приступ этой звериной жестокости у него прошел и он уже начал отходить от этой проклятой с у к и, но все же в последний раз зацепил ее сапогом по лицу.

Отойдя за БТР, водитель попытался закурить, но не смог даже вынуть из пачки сигарету. Это была полупустая пачка болгарского ""Opal"". А ведь скоро запасы закончатся, и ребята перейдут на махорку, проскочила в голове посторонняя мысль.

—Радист! Доложи в дивизион: находимся на станции Несвич, сбили «Мессершмит», летчика взяли в плен. Особо отметь, что он без сознания.

То что это баба не сообщай! — Отдав это распоряжение, развернулся и начал искать глазами сержанта.

Как и ожидал, нашел его на насыпи у эшелона.Вместе с остальными солдатами он оказывал медицинскую помощь пассажирам разбомбленного поезда. Какой-то рослый военный оттеснив от лестницы молодого парня в гимнастерке без ремня, который выбрал себе задачу явно не по росту, начал подхватывать становившихся на нижнюю ступеньку детей и передавать их дальше, ау земли их уже подхватывали другие и спускали дальше вниз по насыпи.

Поразило поведение некоторых малышей — они оставались молчаливы и не по-детски серьезны. Хотя, детей оказалось немного, дальше пошли раненые. Кто-то в вагоне догадался укладывать их в простыни, и теперь принимать их из вагона и передавали дальше стало гораздо удобнее и быстрее.

Я с радистом и водителем тоже не сидели без дела. По приказу из дивизиона, пока я дежурил у рации, мой радист снял радиооборудование и переписал идентификационный номер сбитого самолета, а я записал в блокнот список вопросов для допроса, которые мне надиктовал ЧервонИй.

Через пару часов от состава пришел сержант с солдатами. Не спрашивая ничего, просто приказал ему: — Приведи в чувство эту суку, приказали допросить."

"Он не говоря ни слова, сунул ей под нос открытый флакон нашатыря,она закашлялась и немного пришла в себя.Не мешало бы ей снова понюхать нашатырь, слишком уж заторможенной она выглядела. Плакала бы там, билась в рыданиях, орала, или теряла сознание , оно понятно было бы и объяснимо вполне.

Но так вот сидеть недвижимо, глядя в одну точку, и не реагировать ни на что… Реакция мало предсказуемая, за ней могло последовать все, что угодно. Наконец она встрепенулась, открыла глаза, совсем маленькая слезинка блеснула у нее возле переносицы и скатилась на щеку.

Только сейчас, я сообразил: «А как допрашивать,кто язык знает?» Но неожиданно опять выручил сержант. Он заговорил с ней достаточно бойко, и она его поняла.