Маневры 3

— И после этого силами передового отряда контратаковать! Добавил за меня капитан Прокопенко.

— А какими силами располагает передовой отряд Вы знаете?

— Так Вы же сами сказали не менее двух батальонов...

— Вот Вы и выясните, где располагается передовой отряд и какие силы и средства он имеет. В первую очередь выяснить как возможно с ним поддерживать устойчивую связь для организации взаимодействия. Перед тем как отправится выполнять мое поручение возьмите у моего начальника штаба позывной и частоты! Вам все понятно капитан? Надеюсь никто не против?

Это я уже обратился к остальным командирам.

В ответ оба утвердительно кивнули головой. Когда капитан отошел на значительное расстояние, командир артполка высказал свое мнение:

— Все правильно, пусть парень остынет немного, а с передовым отрядом можно связаться через дивизию, ведь в Радехове расквартированы подразделения моего полка. Сейчас дам указание протянуть линию к ним.

— Вот это дело!

Пока Руденко связывался с Радзеховым, мы с Едрихиным обсуждали где еще найти артиллерию.

— Николай Макарович, а если привлечь к делу батареи легкоартиллерийского полка дивизии Сущего?

— Трехдюймовки? Ты представляешь сколько им надо снарядов для подавления хотя бы одной батареи?"

"— Так там не только трехдюймовки. Все дивизион смешанные — две батареи трехдюймовки и батарея 122-го калибра. И тут возможно два варианта: первый они работают внакладку со своими батареями крупного калибра, и второй с нашим крупным калибром, со сто пятьдесят вторым, наши деды не раз так выходили из положения при недостатке артиллерии.

Причем сто пятьдесят два миллиметра будут вести огонь с установкой взрывателя на фугасное действие, а трехдюймовки на осколочное, и расход снарядов будет приемлемый.

— Убедил Александр Сергеевич, убедил!

К концу нашего разговора подошел Руденко:

— Минут через пятнадцать, мои орлы дадут связь с танкистами

Пока мы ждали вызова из артполка, к нам подошел командир и отрекомендовавшись начальником разведки дивизии предложил ознакомиться с недавно захваченными документами.

Взяв их в руки, мы беспомощно переглянулись — никто из нас не знал немецкого языка. Отложив документы в сторону, Едрихин развернул немецкую карту. Это была ""километровка"". Внимательно ее рассмотрев, мы к общему сожалению смогли убедиться только в одном — она была чистая, ни чего, даже стертых следов карандаша.