Маневры 3

, — Кирилл аж присвистнул в восхищении и от души толкнул немца в спину, отчего тот не устоял на ногах и со всего маха уткнулся лицом в землю. При этом открылись руки, которые были связаны за спиной. — Да он товарищ капитан почти развязался!

Приставив ствол калаша немцу между лопаток, предупредил: — Не дергайся! Погоди, — я одернул курсанта, — свяжи ему ноги и только потом развяжи руки. Поболтаем... И обернувшись бойцам выводивших ефрейтора добавил: — А вы пока убитых из окопа вытащите и тут подчистите, чтобы удобней было сидеть, а то и впрямь тут т есно.

Бойцы метнулись выполнять мой приказ, а я сунул в руки немца папиросу. Тот жадно затянулся и тут же закашлялся.

— Ну, давай обер, пой. Куда двигался? Какой был у тебя приказ? Сколько сил перед нами и какие? Откуда русский язык так хорошо знаешь?

Немец, растирая руки медленно обвел глазами всех присутствующих и вновь остановил свой взгляд на мне. Внешне он выглядел спокойным, но напряженный взгляд и тик правого глаза однозначно его выдавал. Если бы не это, то можно было поверить в его невозмутимость.

— Геер капитан, — в очередной раз меня поразила его почти чистая русская речь, — предлагаю вам от имени немецкого командования, прекратить ваше бессмысленное сопротивление и сдаться доблестным германским силам. Со своей стороны даю гарантию немецкого офицера, что вам и вашим солдатам будет сохранена жизнь и достойные условия для проживания в плену...

Коротко хохотнув, я оглянулся на своего подчиненного, который молча и с оромным любопытством слушал нас.

— Слушай, как тебя там? Ганс, Фриц, Шмидт у меня даже солдаты не смеются на это твое предложение. Ты хоть сам веришь, в то что ты сейчас мне сказал?

Дальше при допросе заносчивый, раздувающийся от непомерного собственного величия немец начал упорно развивать мысль о том, что славяне рабы, а немецкая нация это сверхчеловеки. Времени у меня не было, поэтому чтобы не возиться попусту, просто пробил ему с правой в солнышко, и сразу же левой в подбородок. Пока он был в отключке, перевязали ему руки, чтобы удобно было вести дальнейший допрос.

"Пока офицер постепенно приходил в себя, я отошел в соседний ход сообщения где лежал связанный, с кляпом и мокрыми штанами недорасстрелянный ефрейтор. Экспресс-допрос проведенный с ним дал много интересного материала. И хоть он говорил по-русски намного хуже своего командира, понятно было все. Под конец пленный с восторгом говорил о своем молодом генерале. Он везде побеждал — и во Франции, и в Норвегии, и в Польше.