Маневры 3

, а со столба всегда либо спускаются, либо падают!

После вставленного пистона, я связался с Нечволодовым и доложил полученную информацию. Поблагодарив, он приказал следовать дальше на север и дальше выяснять обстановку.

Получив приказ, я на несколько мгновений задумался и зачарованно засмотрелся на солнечный диск, который уже перевалил за полдень. На какой-то миг позабылись тревоги и заботы, одолевавшие все последние часы.

Вдруг мне в голову пришла совсем простая мысль: мы ведь еще не все представляем себе, чего мы лишились. Неожиданно, все мы оказались оторваны от своих родных и близких, и нам неизвестно сможем ли мы вернуться в свое время, будем ли мы вообще жить в нормальных условиях, какие у всех нас будут планы и надежды...

Опустив взгляд на землю, задумался о том, что вот, передо мной березовая роща, окаймленная проселком.

Как прекрасно, она выглядит. Но можно ли сейчас радоваться этому? Нет, война, не дает мне радоваться солнцу, ясным зорям и закатам, наслаждаться красотой природы. Но вот тут, здесь, сейчас, эта же рощица должна стать для меня прежде всего участком местности, требующим тщательной разведки. А вдруг там враг устроил засаду? Закончив философствовать, негромко, но с очень большим убеждением, почти прорычал: — Внимание, по машинам!

Мы ехали уже около двух часов, разрезая тушей нашего БТРа этот жаркий июньский день 1941 года.

Свесив ноги в свой люк, я пытался изо всех сил не заснуть от непрерывной качки. Укачало всех, даже водителя, машина явно начала рыскать по дороге. Наклонившись к его люку, увидел как его нога соскользнула с педали газа, от чего БТР заглох и резко остановился.

— Э-э-э, парень! Ты что? Хочешь тут всех нас угробить?!

Оторвав от руля мокрые от пота руки, он снял очки, защищавшие глаза от пыли, и лоскут материи, которым были завязаны рот и нос, чтобы в них не попадал песок.

— Что-то я притомился, товарищ лейтенант. — устало произнес парень, вытирая рукой пот со лба и волос.