Звали девочку Марией, утром ее привезли из лагеря, и она все время сидела тут, на стуле рядом с матерью. Сейчас было около трех часов дня. Отец срочно летел со своей зимовки во Вьетнаме, как раз стыковался где-то то ли в Туркменистане, то ли в Казахстане. Его уже ждали следователи, так как к Геннадию Бергу тоже имелось немало вопросов. Сама же Маша была перепугана и тряслась, как осиновый лист.
– Ты ела что-нибудь? – поинтересовался я.
К счастью, в больнице девочку кормили, потому что никаких конкретных предложений, кроме пакета чипсов, в машине у меня сейчас не было.
– У меня есть кот, хочешь посмотреть?
– Кот? – недоверчиво глянула Мария.
– Филипп. В коридоре сидит, в переноске.
Девочка встала, молча подошла к двери, приоткрыла, увидела на подоконнике переноску, убедилась и села на место. Не доверяла нам.
– Инна, это Вика и Саша, – пыталась достучаться до несчастной жертвы моя тетка.
Женщина слабо улыбнулась.
– Инна, пожалуйста, ответьте на пару вопросов. Это очень важно для следствия.
– Давайте, – вдруг довольно четко отозвалась женщина.
– Только я его, урода конченого, не видела, сзади подошел.
Голос ее был слаб, но она оставалась в сознании и излагала довольно здраво. Как у всякого больного с повреждением зон, отвечающих за волевой контроль, бранные слова вылетали из Инны через слово, в остальном речь ее была вполне связной и понятной.
– Вы помните вашего одногруппника Вадима Гущина, соседа Алексея по общежитию?
Инна едва заметно кивнула:
– Конечно.
– Вы виделись с ним после окончания вуза?
– Иногда.
Это он, хайпоглот чертов, на Грушу на параплане прилетал. Я Саше рассказывала. А что?
– Вы общались с Вадимом после окончания вуза кроме как на встречах группы?
– Нет. – Инна помолчала. Было видно, что воспоминания даются ей с трудом, тем не менее она старалась. – Ну как все общались. Вадим болтался у меня где-то в «Одноклассниках». Лайки иногда друг другу ставили. Женился? – Лайк. – На тебе, жуй кусок социального одобрения. Дите родил – лайк. Вагину купил – лайк!
– Какую вагину?
– Какую?! – Инна усмехнулась.
– Обычную, черненькую, с колесиками.
– Машину, что ли?
– Ну я и говорю, магину.
Вика обернулась ко мне.
– Слушай, ты как недоучившийся ветеринар можешь объяснить, что происходит? Она буквы, что ли, перестала выговаривать?
Я отрицательно покачал головой:
– Она хулиганит, потому что ты ей не нравишься. Ты ее напрягаешь, но из-за травмы она не может этого контролировать и скрывать, как мы обычно делаем.
