Виктория тяжело сопела и молчала.
– Ставроподольск. Что это за город такой? Помесь бульдога с носорогом.
– Вот зря ты, – оживился Борис. – Хороший большой город. Я там даже был. Почти пятьсот тысяч населения, на Волге, промышленный, два завода, районы-кварталы, жилые массивы, все дела.
В России немало мест со странными и даже откровенно дурацкими названиями. Речка Вобля в Подмосковье, деревня Кишкино, село Козляки, незабвенный Мухосранск опять же. Так что Ставроподольск звучит на их фоне вполне пристойно.
– Хочешь, я с тобой поеду? – поинтересовался я у тетки скорее для порядка, свято надеясь, что она откажется.
– Погодите, – осененная своей идеей, Вика не обратила внимания на мой вопрос. – Но ведь в Ставроподольске есть университет! Создали его на основе педагогического, а потом объединили под крылом Нижегородского, по-моему, или Ульяновского, или Самарского – который там ближе? Теперь все это единый организм, так сказать, образовательный кластер! У них есть целое отделение филологии, насколько я помню.
Пусть они и проводят экспертизу!
Но несмотря на все доводы ее рассудка, в субботу утром Виктория была официально командирована в Ставроподольск, точнее, в психушку города Ставроподольска для проведения совместной психолого-психиатрической и лингвистической экспертизы. Причина, по которой, несмотря на наличие в городе филологического факультета, ей все же пришлось совершить эту поездку, встанет перед нами во весь свой исполинский рост несколько позже.
Глава 5.
Сирены наших дней
Глобальные перемены в современной культуре и социальном поведении: индивидуализация и осетевление.
М. Кастельс, «Власть коммуникации»Род деятельности Инны не очень вязался с ее манерой выражаться:
– Прохемонтырила одну партнерку! Недолог час и остальные посыплются, – заявила она, когда объявилась накануне вечером в скайпе.
«Партнеркой» оказалась специальная программа, которая позволяет использовать скидочный промокод для покупки товара у фирмы-партнера. Речь шла о какой-то сети смузишных в Москве и Санкт-Петербурге, которая отказалась работать с Инной.
Виной тому стал даже не столько шашлычный компромат, массовая отписка и отток клиентов, а тот факт, что смузишные позиционировали себя как рьяные зоозащитники и не могли простить своему партнеру появления фотографий, на которых Инна запечатлена вместе с директором лесного хозяйства, известного в городе охотника, держателя норковой фермы и мехового бренда магазинов.
