– Он даже сумел некоторые фрагменты воспроизвести дословно, но парцелляция снова никуда не делась и появлялась как в письменном, так и в устном тексте.
«Однако нотариус Пятницкий Владлен Эмильевич наотрез отказался свидетельствовать мое имя, мне по праву принадлежащее. Соблюдая известные миру пророчества. Сославшись на отсутствие полномочий».
– История повторялась со всеми письмами. И с теми, по которым свершились убийства, и теми, по которым ничего не произошло до сих пор. Понимаешь, о чем я, Боря?
– О том, что эта херня не может быть доказательством в деле, в котором был проведен следственный эксперимент, подтвердивший причастность Шляпника.
– Да какой еще эксперимент? Единственный настоящий эксперимент по Шляпнику провели мы с его лечащим врачом. А те десять минут нарезки типа «лапша», что они тебе прислали на видео, это и я так могу смонтировать, ежели припрет. Любой начинающий журналист тебе состряпает ролик и сварит из лапшички бульончик, так сказать. Ну вспомни того же Чикатило и дело дураков.
Ребята не только сами себя оговорили, но и один из трупов показали, как впоследствии выяснилось, они его просто нашли, играя на пустыре. Дело-то известное. Самооговор. А других улик у следствия нет.
Сомнений не осталось, пятый том истории криминалистики был проштудирован от корки до корки. Многие знания, как известно, рождают и многие печали, как говорил царь Соломон. Или, как записал Владимир Даль в словаре пословиц русского народа: «знайка бежит, а незнайка лежит».
Короче говоря, наотрез отказавшись подписывать экспертизу, которую от нее требовали коллеги майора Краснова из Ставроподольска, моя тетка создала неплохие предпосылки как для собственных новых печалей-забот, согласно еврейской мудрости, так и для большого количества лишних телодвижений, которые обещала русская народная мудрость.
Борис слушал, задумчиво перекладывая шарики какой-то очередной вариации тетриса на своем телефоне. То ли это помогало ему сосредоточиться, то ли успокоиться, то ли все вместе.
Когда Виктория закончила, Борис некоторое время помолчал, а потом уточнил, хитро сощурившись:
– И что ты предлагаешь?
– Только одно – идентифицировать настоящего автора этих писем.
– Но задержанный Шляпник признается, что это он писал. Что ненавидел этих людей из-за несправедливостей, которые они творили. И – Вика, задумайся – убивал их! Он признался, что убивал!
«Шило мочало, начинай сначала», – говорило выражение лица Виктории.
– Он-то признался, а текст – не признается.
