Так он готов продать мне рукопись? Пусть меня прокрутит на вертеле дьявол в аду! – но к чему же деньги тому, кто уподобился Мидасу?!
Я не успел задать и одного вопроса: Якоб поднялся из кресла, прижимая книгу к груди, и взглянул на меня сверху вниз.
– Лишь то, что дорого дается, ценится нами, – строго сказал он. – Подумай, что ты готов отдать мне взамен за манускрипт? Я пожертвовал многим, но лишь сейчас понял, в чем было значение моей жертвы. Достанься манускрипт мне даром, и нас ждали бы чудовищные потрясения. Я не допущу этого, передавая его в следующие руки!
Он отвернулся, готовясь уходить, но я вскочил и преградил ему путь.
– Назови свою цену! – дрожащим голосом потребовал я. – Назови же! Я готов отдать тебе все, что у меня есть! Даже…
– Господин Якоб, вы здесь? – послышался тонкий голосок, и Молли вбежала в комнату, вся красная от жара кухонной печи. – Господин Якоб, я лишь хотела…
Она увидела меня и осеклась. Видно, что-то было в моем облике такое, что выражение ее лица с удивленного сменилось на испуганное.
Попятившись, она хотела выйти, но старик остановил ее.
– Что? – совсем другим голосом, не тем, что разговаривал со мною, а старым и скрипучим, спросил он. – Что ты хотела, девочка? А тебе что здесь надо?!
В первый миг я не понял, к кому он обращается. И лишь когда крепкий палец больно ткнул меня в грудь, я перевел взгляд со служанки на Якоба."
"Он свирепо смотрел на меня, прищурив глаз.
– Кто позволил тебе находиться здесь? Убирайся!
– Но вы только что говорили, что…
– Вон! Тебя наняли, чтобы залатать крышу в сарае, а ты вынюхиваешь по всему дому?! Может быть, ты соглядатай?
– Клянусь вам, нет!
Старик, раздув ноздри, шагнул на меня, но тут вмешалась Молли:
– Это я привела его! – воскликнула она.
– Он честный человек, вы можете мне верить, господин Якоб!
– Этот жирный носатый малый – честный человек? Видно, к старости я стал мало понимать в честных людях…
Хозяин недовольно выдохнул и, фыркнув что-то себе под нос, вышел из комнаты. Я смотрел ему вслед, не веря самому себе.
Я мог бы предположить, что странная сцена была разыграна им преднамеренно, для Молли, вошедшей так не вовремя… Но зачем? Нет, причина заключалась в другом. Его изменившийся голос, и выражение лица… Клянусь, он казался другим человеком! Догадка, забрезжившая в моем уме, объясняла тайну столь резкой перемены, но она пришлась мне совсем, совсем не по душе.
– А ведь я лишь хотела спросить его, что делать с гусем… – начала сзади Молли.
Меня охватила ярость.
