Тяжело дыша, старик стоял передо мной, а я с ненавистью смотрел на него, прижимая ладонь к окровавленной губе.
– Отдай! – прохрипел я.
Якоб обернулся, взял манускрипт со стола и фыркнул мне в лицо:
– Никогда! Даже если бы я решился доверить тебе книгу, ты сам доказал, что не можешь стать ее владельцем! Обманщик, прикрывающийся чужим именем! Алчный проходимец, надеявшийся обмануть меня! На что ты рассчитывал?
– Ах вот как! – выдохнул я, и рука моя сама легла на эфес шпаги. – Значит, я не могу стать владельцем?!
Я медленно вытащил клинок из ножен, и металл тускло блеснул в пламени свечей.
– Ты угрожаешь мне? – Высокомерие в голосе Якоба не знало границ. – Ты?! Жалкий неудачник, возжелавший быть алхимиком?! У тебя не хватит духу даже на то, чтобы смиренно уйти из этого дома – нет, ты будешь мчаться, как трусливый заяц. Убирайся!
И он шагнул ко мне, потрясая манускриптом.
Видит бог, я лишь хотел остановить его! Не могу объяснить, как это вышло… У меня и в мыслях не было убивать старика! Он сам напоролся на острие шпаги, которую я выставил перед собой, – только для защиты!
Я вскрикнул и в страхе отдернул ее – но было поздно.
С легкостью сапожной иглы, прошивающей холстину, клинок вошел в грудь Якоба. Треснула рубаха, и из-под нее сразу потекло, обильно и густо, и закапало на пол. Когда я отскочил, сжимая шпагу, кровь полилась еще сильнее, но я смотрел не на кровь, а на лицо старика.
Сперва на нем отразилось удивление, затем он перевел взгляд вниз, на свою рану.
Прижав к ней ладонь, старик попытался остановить кровь, но, поняв, что это не удастся, поднял глаза на меня. Содрогнувшись от увиденного в них, я отшатнулся, но Якоб шагнул ко мне, протягивая руку, с которой капала кровь. Шаг, второй… Он был уже почти мертвец, но ненависть, жившая в нем, толкала его вперед, ко мне.
– Ты-ы-ы, – прохрипел он с трудом, – ты… убил…
Он не договорил. Лицо его исказилось, и, выронив манускрипт, старик рухнул на каменный пол.
В подземелье воцарилась тишина. Я стоял посреди комнаты с окровавленной шпагой, а у ног моих лежало бездыханное тело.
– Святые угодники… Что вы наделали?!
Молли, о которой я забыл, вышла из угла и осторожными шагами приблизилась ко мне, прижимая руки корту.
– Вы убили его, господин Эдвард! Он мертвый, совсем мертвый!
Меня объял ужас. Я перевел взгляд с нее на Якоба, и шпага выпала из моих пальцев, со звоном ударившись о плиты.
