Но чтобы лишний раз не попадаться на глаза раздосадованному очередной неудачей Рудольфу, я на время покинул Прагу и отправился осматривать свои рудники."
"В разъездах прошли четыре месяца, и в конце лета, наладив все дела, я стал подумывать о том, чтобы возвратиться в свой город – ибо Прагу я считал своей. Именно в ней свершались самые важные события в моей жизни. Но сперва из осторожности я написал письмо одному из осведомленных людей, в котором будто мимоходом интересовался, что слышно об опытах короля и не добился ли он успеха с манускриптом.
Ответ на второй вопрос я знал и сам: если бы Рудольф расшифровал рукопись, об этом стало бы известно повсюду. Цель моих расспросов была иная: выяснить, не затаил ли король на меня обиду за то, что я принес ему в дар слишком крепкий орех? Пускай я руководствовался лучшими намерениями – примет ли он это во внимание? Впрочем, четыре месяца – не слишком долгое время, и я надеялся на благоразумие короля.
Ответное письмо подтвердило мои мысли. «Хоть его величество и не добился успеха, – говорилось в нем, – но он терпеливо продолжает изучать рукопись, полагая, что расшифровка – лишь вопрос времени.
Что касается вас, то император не раз высказывал сожаление о том, что лишен вашего общества».
Что ж, самое главное я выяснил – Рудольф не будет рассержен, увидев меня. И потому с легким сердцем отправился обратно в Прагу.
Ей-богу, за время недолгих странствий я и забыл о том, что это город сквозняков! Меня продуло насквозь сразу, едва только я въехал в ворота, а ведь стоял конец апреля! Природе стоило бы быть более благосклонной к своим чадам.
Путешествие мое проходило в сопровождении штата слуг. Разбогатев, я окружил себя теми, кто готов был исполнять каждое мое желание по одному знаку хозяина. Мне доставляло ни с чем не сравнимое наслаждение видеть, как кто-то выполняет за меня те простые действия, которые я всю жизнь совершал сам.
Разумеется, меня сопровождали и женщины. Последнее время в моду вошло держать домашних собак, которых владельцы используют не только на охоте, но и в качестве живой игрушки.
Однако я никогда не понимал, к чему заводить собак, когда есть женщины? У хорошего хозяина, уж поверьте мне, они ничем не отличаются.
Мне вспомнилась Молли, которую я не видел со дня отъезда. Бедняжка так плакала, узнав о том, что я уезжаю, что я растрогался и добавил к ее вознаграждению еще десять фунтов. После чего она тут же успокоилась, немало развеселив меня.
